Время Лира

Культура
«Эксперт» №17 (371) 12 мая 2003

Временами московские театры охватывает своеобразная эпидемия: все бросаются ставить одну и ту же пьесу. Сейчас это происходит с "Королем Лиром". Летом шекспировская трагедия выйдет в Театре им. Вахтангова в постановке Владимира Мирзоева. А пока свою версию "Короля Лира" выпустил Павел Хомский, главный режиссер Театра им. Моссовета.

В процессе репетиций Хомский столкнулся с двумя проблемами. Первая - это Михаил Козаков. Огромная роль Лира, полная громокипящих монологов, движения и эффектных сцен, требует от актера молодости и безупречной физической подготовки. Шекспир написал эту роль в расчете на здоровую глотку и недюжинную силу лучшего актера "Глобуса" Ричарда Бербеджа, которому было тогда около тридцати семи лет. Михаилу Козакову в будущем году исполнится семьдесят. Вероятно, он лучше Бербеджа понимает философский смысл трагедии, но со многими сценами ему просто нелегко справиться.

Хомский нашел выход из положения. В первой сцене - разделе королевства - Лир-Козаков сидит. Во второй - лежит. В сцене бури - стоит на огромной железной конструкции и воздевает руки. Вместо того чтобы в финале выносить на руках погибшую Корделию - выносит маленькую девочку, изображающую Корделию в детстве. Сэкономленные силы Козаков тратит на прекрасную декламацию.

Вторая проблема "Короля Лира" - необычайная актуальность пьесы. Словно из сюжетов криминальных новостей сплетена шекспировская трагедия, герои которой непрерывно "кидают" и "разводят" друг друга. Кровавым сценам убийств и пыток мог бы позавидовать сам Тарантино. А уж тема предательства, виртуозно разработанная Шекспиром, способна приковать к креслу и олигарха, и менеджера среднего звена.

Хомский постарался соответствовать духу эпохи. Он одел своих актеров в современные костюмы, с помощью художника Бориса Бланка соорудил громоздкую железную конструкцию, которая, угрожающе позвякивая и поскрипывая, ездит по сцене, и превратил лировского Шута в рэпера.

Но единственное, что оправдало его усилия, - это гибкий, пластичный и музыкальный Стычкин в роли рэпера-шута. Остальные актеры словно не чувствуют, что играют самый актуальный сюжет эпохи - предательство, которое на наших глазах переживали и медиамагнаты, и политики, и нефтяные и железнодорожные короли, и крестные отцы, и олигархи.

Декламация Козакова безупречна, но самые трогательные строки звучат у него несколько отстраненно. "Пускай нас отведут скорей в темницу!" - умоляет Лир, но зал остается безразличен к его стенаниям. Вот если бы Козаков в этот момент попытался сыграть арестованного Березовского, Шекспир в его устах обрел бы невиданную силу.