Немой привет любви

Политика
«Эксперт» №23 (377) 23 июня 2003
Глобализм может и должен быть преодолен в символической общности, где каждый становится самим собой в той мере, в какой превозмогает себялюбие

Становится все очевиднее, и иракский кризис - яркое тому подтверждение, что глобальная экспансия современного капитализма порождает противоречия и конфликты не только небывалого масштаба, но и совершенно нового свойства. Разрешить их традиционными политическими средствами - договорами, конфронтацией или даже компромиссами - становится все труднее. Что несет человечеству его новое положение? Грустный выбор между всеобщим однообразием и индивидуалистической безответственностью? Или новые, невиданные горизонты человеческой свободы? История бросает нам вызов. Мы обречены отвечать на него.

Что нового в пустыне реального?

Глобальный мир - главное детище эпохи современности (modernity). Но сама современность всегда заключала в себе острое внутреннее противоречие, и этим вызваны многие неясности и недоразумения, связанные с оценкой процесса глобализации. С одной стороны, современность воплощает тотализирующую силу рациональности и рожденной ею технократической цивилизации. С другой стороны, уже со времен романтизма современность утверждала самостоятельность и свободную волю человеческой личности. "Критическому разуму" до такой степени свойственно жить отрицанием, что он не выносит даже самого себя. Гегель построил на этом фундаменте величественное здание своей исторической диалектики, в котором хотели поселиться марксисты. Напротив, Хайдеггер, следуя романтикам и Ницше, увидел в современности проявление нигилизма. Столь же двойствен и человек современности: он расколот на титана-сверхчеловека и обывателя-недочеловека, царя природы и раба страстей. Усредненным же образом современного человечества, как предсказывали когда-то русские интеллигенты, оказался самодовольный мещанин, по-русски - хам.

Четверть века тому назад один французский философ объявил о том, что наступило "состояние постмодерна". Сказал как припечатал: французской публике этот диагноз живо напомнил былые разговоры о "человеческом состоянии", или, как принято говорить у нас, "уделе человеческом" - некоей непреложной данности человеческого существования. Вновь объявленное состояние человечества почти сразу приобрело самую дурную репутацию: истину оно заменило двусмысленными "дискурсами", идеалы развенчало, красоту назвало иллюзией. А в мире без истины, красоты и добра ценятся только власть, известность и деньги.

Цинизм потребительского отношения к жизни новая мода довела до последнего предела и притом оказалась полезной для власть имущих. Подменив правду правдоподобием, она ввела в действие эффективные способы влияния на человеческую психику - на те смутные, почти инстинктивные надежды, страхи, симпатии и антипатии, которые владеют человеком, лишенным убеждений. Не ругать постмодерн трудно, и мало кто из "серьезных мыслителей" не обрушил на него критические громы и молнии. А он живет и процветает. Ведь тут не просто мода, а "состояние", так сказать, "знамение времени", отменить которое так же трудно, как вычеркнуть из истории готику или Просвещение. Другое дело, что дерзость постмодернистско