О двух методах работы с людьми

Александр Привалов

У меня тут всего-то-навсего сто строк, поэтому давайте без ложноклассических реверансов. С одной стороны, дело ЮКОСа явно дутое и ничего, кроме брезгливой опаски, вызвать у нормального человека не может. С другой стороны, разговоры о том, что, мол, если скрутят ЮКОС, то уж и тетю Маню выкинут из приватизированной распашонки в хрущобе, отталкивают нормального человека не многим менее. С третьей стороны... С четвертой стороны...

Противоречия между широким недовольством публики, неожиданно вывалившимся на олигархов, и очевидной многим неприемлемостью прокурорских деяний суть противоречия мнимые - они легко снимаются одной фразой, хорошо знакомой нашим прабабкам и вгладь забытой теперь: на все есть манера.

Одно дело, если самый главный начальник (СГН - не путать с СНГ) призовет к себе конкретного олигарха (КО - не путать с казначейскими обязательствами) и скажет примерно так: "Дошло до меня, друг любезный, что собираешься ты продать изрядный ломоть своих приватизированных владений 'Шеврону', 'Энрону' или еще какому-то там басурманину. Так вот: ни сегодня, ни завтра, ни в 2008 году этого не будет - я и сам не позволю, и внукам закажу. Потому что, видишь ли, любезный друг, ты вместе с призом залогового аукциона принял на себя известную ответственность перед страной и народом, которую по совести обязан нести. 'Шеврон' же с 'Энроном' никакой такой ответственности нести, очевидно, не обязаны. Стало быть, при задуманной вами сделке она, эта ответственность, как бы в море утонет. Нельзя так. Нехорошо".

При таком повороте возможны дискуссии по частным вопросам: как подобная определенность повлияет на динамику иностранных инвестиций в близкой, средней и далекой перспективе; но в целом особенных споров, кажется, возникнуть бы не должно.

И уж точно никаких особенных споров не возникнет, если СГН продолжит: "И еще, любезный КО, раз уж пошел у нас такой задушевный разговор, скажу: ты почитай, что про эту самую ответственность пресса пишет. Не наша - их. Вот, скажем, небезызвестный Маршалл Голдман на днях в Financial Times написал, что, мол, зря российских олигархов сравнивают с американскими разбойными баронами XIX века: те, мол, хоть вкладывали деньги в родную страну, строили заводы и железные дороги, а эти - что построили? И ведь не поспоришь, правду клевещет. Так вот: с этим позором пора кончать. И не шуточками отбояриваться, как давеча твой коллега: 'Не понравилось вам, что я там футбольную команду купил? Ладно, я здесь стадион построю'. Нужно посерьезнее. Поэтому, уважаемый КО, договоримся так: принеси мне план ваших инвестиций в России хотя бы лет на пять. Нет, я понимаю: коммерческая тайна и все такое; ручаюсь - ни одна живая душа не увидит. В личный сейф запру и доставать буду только раз в год - вместе с тобой будем смотреть, как дело двигается. Можешь не приносить, воля твоя. Но прямо тебе говорю: если не принесешь, или принесешь мелкотравчатую дрянь, или принесешь роскошный план, а выполнять не станешь - не обессудь. Как ни велики твои лоббистские возможности, мои, уж поверь, пока побольше. И максимально неблагоприятный именно для тебя налоговый режим, и прочие подобные пряники будешь получать вволю".

Да, все это звучало бы кисло - указание на моральные обязательства всегда звучит кисловато, а уж понуждение к исполнению таковых... Утешает одно: подобные разговоры не только можно, но и нужно было бы вести келейно. И потому я продолжаю думать, что вышесказанное - одно дело.

И совсем другое дело - нынешние половецкие пляски под руководством Генпрокуратуры. Про подробности этой пачки наспех возобновленных дел столько понаписано, что можно, я полагаю, не повторяться. Меня спросят: так ли уж велика разница между этими двумя типами "наезда"? Я отвечу: разница астрономическая - и даже в двух отношениях (не считая того, что в первом случае ни на йоту не нарушался бы ни один закон и вполне учитывалась бы мировая практика).

Во-первых, в придуманном случае КО (и другой КО, и третий - каждый) побуждался бы к, предельно аккуратно выражаясь, еще более плодотворной творческой работе на благо отечества. В реальном же случае - к чему благому с помощью лихих правоохранителей пытаются принудить совладельцев ЮКОСа? Если к тому, чтобы "вели себя поскромнее", то не ясно, многим ли это поможет отечеству, - боюсь, больше навредит. Если же к тому, как недавно в сердцах предложил один уважаемый человек, чтобы ЮКОС отдал, наконец, те двести миллионов, по ассоциации с которыми арестован г-н Лебедев, то дело идет уж точно к вреду. Тогда кругом прав М. Б. Ходорковский: если уж из нефтегиганта прокурорский рэкет может выбить такую дань (а двести миллионов были бы сейчас данью рэкетирам и ничем иным), то ни одному деловому человеку в России и мечтать нечего избежать поборов.

Второе различие еще важнее: два образа действий полярным образом влияют на будущее страны. Мы продолжаем по инерции говорить о деле ЮКОСа. Какое, к дьяволу, дело? Какого ЮКОСа? Налицо добротный политический кризис. До всяких выборов и помимо них обкатывается модель действий следующего правительства, прорисовывается образ следующей инвеституры президента Путина. Образ этот, боюсь, мало кому понравится - особенно в бизнесе: сильно пахнет грубым ограничением свободы предпринимательства, причем без сложностей вроде Госплана; всевластием не государства, а чиновников; и даже еще проще - прямым диктатом силовых структур.

Альтернативный же образ действий дал бы время; продлил бы шанс создать самостоятельное, динамичное общество. Сегодня слишком ясно, что покуда этот шанс нами не использован. Парламента у нас нет: если бы был, он давно занялся бы происходящим. Политической элиты нет: никто не предложил системного ответа на неожиданный вызов дня. Бизнес-элиты нет: руководство трех деловых сообществ сделало неплохое заявление, но не было ни услышано, ни поддержано. Можно плохо относиться к Ходорковскому, к Устинову или к обоим сразу, но надо признать: в том, что на двенадцатом году постсоветской жизни ничего этого нет, не они одни виноваты.