Объект в кустах

Культура
«Эксперт» №33 (386) 8 сентября 2003
Минувший фестиваль "Арт-Клязьма" рассеял миф о бесполезности современного искусства

"Арт-Клязьма" - мероприятие уникальное. Совершенно не похожее на ярмарку вроде наших родных "Арт-Москвы" и "Арт-Манежа", отмеряющих сезонные всплески активности на художественном рынке. Во-первых, потому что большинство экспонатов обжило, казалось бы, совершенно непригодные для этого места - корпуса санатория "Клязьминское водохранилище" и берега одноименного водоема. Во-вторых, потому что непригодных на первый взгляд к бытовому употреблению арт-объектов и инсталляций там было гораздо больше, чем "традиционного" искусства, которое можно повесить на стену.

На художественные биеннале вроде тех, что в Венеции, Сан-Паулу или Стамбуле, этот фестиваль тоже не походил. И не только потому, что уступал в масштабе. А потому, что организаторы его решили не обзаводиться куратором и генеральной темой. Причину, по которой комиссар фестиваля Владимир Дубосарский отказался от всех этих атрибутов, можно сформулировать так: "Нет такой темы, к которой нельзя было бы притянуть за уши любое произведение современного искусства. Зачем тогда эта тема?"

Тем лучше - не надо обсуждать актуальность кураторской затеи и подозревать каждый выставленный экспонат в тайном наплевательстве на замысел арт-командора.

Отсчет утопленников

На "Арт-Клязьме" искусство было повсюду: таилось в уголках чудовищных пансионатских руин, висело на ветках, торчало из земли, зарывалось в песок, пряталось в кустах и даже погружалось под воду.

В рощицах вдоль пляжа прижилось самое изящное. Например, "М и Ж" Алены Романовой: пара торсов, мужской и женский, из металлической сетки - хрупкие, немного призрачные, немного мерцающие и очень красивые. Стояли они в тени ели. Тень эта, серебристо-голубая, была не из тех, что исчезают в полдень. Потому что ее написала Алена Кирцова - прямо на траве, на кустах и тропинке. Дальше - "Лесной бал" Якова Каждана - семейство одетых в винтаж берез. В кустах - "Граната" Дмитрия Цветкова - объект, похожий на гигантское эскимо в драгоценной упаковке. И так вдоль всего пляжа - то тут, то там уводящие от воды, не выпускающие из зарослей коварные объекты.

Если хилые прибрежные заросли на время фестиваля превратились в зачарованный лес, то Клязьминское водохранилище - в зачарованный омут. Из ржавой баржи Александр Бродский соорудил сцену. Она же - пункт наблюдения за пейзажем. Прикрыв обращенную от пляжа сторону баржи полиэтиленом, Бродский устроил что-то вроде театрального задника. Задник этот он расчертил на клеточки и прорезал в нем квадратные окошки, в которые время от времени попадали парусные яхты. Так они и путешествовали из клеточки в клеточку, как по морской карте. Пейзаж получил роль в спектакле об искусстве, а Бродский в очередной раз показал, что он может сделать зрелище из чего попало - из кучи ржавого железа и парниковой пленки, например.

В стороне от баржи - островок Утопия Татьяны Пановой. Но не по Томасу Мору, а скорее, по Феллини - два белых призрака, торшер и стул, уютно пристроившиеся друг к другу, болтаются невдалеке от берега. Так, ничего особенного, пр