Человек на полях

Культура
«Эксперт» №47 (400) 15 декабря 2003

Альбомы из серии "Десять персонажей" Ильи Кабакова, выставленные в ГТГ на Крымском валу, - уже классика. Кабаков начал работать над ними в 70-е годы из желания, как он сам пишет, избавиться от спора "внутренних голосов, сталкивающихся, перекрывающих друг друга, заглушающих один другого без всякой последовательности и связи, шума, почти что рева, составляющего весь хаос и мучительную бестолковость внутренней жизни". Эти "голоса" он превратил в десять мучительных "пьес сознания", развернул в последовательность альбомных листов со словами и картинками.

"Когда я пытался разглядеть в жизни то, что меня окружало, то результатом всегда был небольшой обрывок, наподобие скважины, а все остальное было закрыто от меня толстой пеленой", - признается "Мучительный Суриков", и мы прослеживаем, лист за листом, как он пытается разодрать эту пелену, потом он пытается избавиться от синей шторы, которая закрывает от него весь мир, потом - от вспышек галлюцинаций. И все без толку, он никогда не пробьется к "нормальной" картинке, потому что в центре его существования пустота, как у "Украшателя Малыгина", который с упорством маньяка изрисовывает углы и поля попавших ему в руки бумажек, как у "В'окноглядящего Архипова", вдруг заметившего, что пейзаж, который он видит в больничном окне - это всего лишь украшение створок, и когда створки распахиваются, то пейзаж исчезает, оставляя в центре окна пустоту.

Эти альбомы, о которых принято писать как о методологическом открытии (Кабаков первым придумал "персонажность" автора и ввел прямую речь в изображение), в то же время и лучший в современном искусстве памятник маргинальности. Еще десять лет назад эта маргинальность воспринималась не иначе как специфически советская. Сегодня видно - даже если у "десяти персонажей" она на сто процентов спровоцирована советской коммунальщиной, - изобразительные формулы "человека на полях", которые нашел Кабаков тогда, в 70-е, универсальны.