Интервью с Эриком ван Эгераатом

Культура
Москва, 10.05.2004
«Эксперт» №17 (418)

- Москва-Сити, для которого вы спроектировали "Город столиц", - место чрезвычайно патетическое. Это и символ "обновленной России", и апофеоз столичности и так далее и тому подобное. Как влиял этот пафос на ваш проект?

- Я понимаю, о чем вы говорите. Когда меня попросили сделать первые эскизы для Москвы-Сити, я был не очень рад. Думал, что сейчас мы будем строить пресловутый "русский" или "московский" стиль.

- Когда это было?

- В сентябре 2002-го. Везде была эта псевдосовременная архитектура, и мне это не очень понравилось. Поэтому я подумал так: все хотят строить башни, надо понять, какой может быть башня именно здесь, в России. Чтобы это не была абсолютно банальная башня, которую можно построить в Нью-Йорке, Берлине или где-нибудь еще. Так получился мой проект для Сити. В принципе все это можно построить и в Нью-Йорке, но сложность, которую я задумал, в Москве воспринимается лучше, чем в Англии или Америке. В Англии она бы показалась излишней, в Америке слишком много думали бы о финансовой стороне проекта. Но ведь далеко не все, что существует в мире, нужно. А это обилие ненужностей и создает определенный колорит. Мне кажется, что русская культура хорошо относится к этим ненужностям. Потому что это культура экстрима, потому что тут и Европа, и Азия, а унифицированной культуры меньше.

- Какие "ненужности" работают в башнях для Сити?

- Ну, например, мы отказались от единой планировки для всех этажей и квартир. Обычно, если у вас высокий многоквартирный дом, вы берете одно решение для квартиры и повторяете его на разных этажах. Мы же старались каждую из четырехсот квартир сделать индивидуально. Внешне здание как будто состоит из не совсем ровно стоящих друг на друге кубов. И в тех местах, где меняется структура, можно делать очень нестандартные квартиры, например квартиру с высотой потолков восемь метров.

- Эта борьба со стандартными пространствами - дань идеологии либерального общества?

- Нет-нет, я вообще не считаю, что архитектура является идеологической. Вы не можете сказать, что здание демократично или авторитарно, у вас нет демократичных дверей или тоталитарных дверей. Идеологию привносит в архитектуру общество с его ценностями. Но не наоборот. Сложность и различия, которые я пытаюсь создавать, - это просто мой подход к архитектуре. Да, мои здания легко прочесть в пространстве, но цель - включить как можно больше различий. Вы никогда не увидите, чтобы я использовал один материал везде. Потому что жизнь не такая. Я не хочу жить в чем-то абсолютно простом, даже если это простое выглядит очень красивым.

Кстати, первые эскизы этого проекта я представлял Лужкову в Брюсселе, в интерьере девятнадцатого века, изобилующем архитектурным декором. И, посмотрев на мои эскизы, он спросил, почему они такие. Я ответил ему, почему меня привлекает сложность. Он спросил тогда: "Значит, вы хотите быть сложным?" Я сказал: "Я хочу быть настоящим". Я предложил ему посмотреть вокруг и спросил, хотел бы он, чтобы вместо всего этого декора были просто белые стены? Ко

У партнеров

    «Эксперт»
    №17 (418) 10 мая 2004
    Власть и бизнес
    Содержание:
    Бремя высокой волатильности

    В российской экономике появляются признаки снижения инвестиционной активности. Основная причина нестабильности - повышение давления российских властей на бизнес

    Международный бизнес
    Наука и технологии
    На улице Правды
    Реклама