"Нацбест" переходного периода

Вадим Аплетаев

В последнюю пятницу мая в Зимнем саду питерской гостиницы "Астория" в четвертый раз вручалась литературная премия "Национальный бестселлер" - не самая солидная и статусная, зато самая эффектная (если говорить об околопремиальных скандалах) и эффективная (если говорить о влиянии на книжный рынок). На сей раз, похоже, обойдется и без скандала, и без влияния. Жюри "Нацбеста" сделало выбор абсолютно беспроигрышный - и самый невыигрышный, вручив премию Виктору Пелевину.

Почему выбор беспроигрышный - понятно: Виктор Топоров, основатель и рулевой "Нацбеста", прав, говоря, что "даже провал Пелевина выше многих иных успехов". Опять же, наречь национальным бестселлером книжку, уже распроданную тиражом в несколько сотен тысяч экземпляров, означает всего лишь констатировать факт.

Почему выбор самый невыигрышный? Чтобы понять это, стоит вспомнить короткую историю и концепцию "Нацбестселлера". Существует премия с 2001-го. Девиз ее "Проснуться знаменитым". Цель - стать альтернативой цеховой тусовочности существующих премий и продвигать сочинения маргинальные не по природе, а по обстоятельствам - поиск, следовательно, потенциальных бестселлеров. Средства - приз в 10 тысяч у. е., делящийся между номинатором, издателем и автором, и главное, публикация текста-победителя тиражом в 50 тысяч.

Три года "Нацбест" работал с переменным, но успехом. Шорт-лист первого был объективно силен: "Оправдание" Дм. Быкова, "Сами по себе" Болмата, "Князь ветра" Юзефовича. Победа Юзефовича была триумфом отличного текста - и промоушном отличного автора, первого среди равных.

В шорт-листе-2002, напротив, бодался теленок с дубом: почетному председателю банкиру Когану пришлось в итоге выбирать между имперским мастодонтом Прохановым с его "Господином Гексогеном" и юной нимфой Денежкиной с "Дай мне!". Выбран был, к общему либеральному негодованию, Проханов. И хотя ни толку, ни смыслу в этом не было, зато был скандал - двигатель рынка.

На третьем "Нацбесте" все прочили победу мощной быковской "Орфографии", но досталась она рижанам-журналистам Гарросу и Евдокимову за сатирический трэш-триллер "[голово]ломка". Выбор был спорен - но как минимум все было ОК и с интригой, и с реализацией слогана "Проснуться знаменитым".

Нынешний шорт-лист был слаб изначально. "Дочь Ивана, мать Ивана" - тоскливо-пыльный патриотизм от Валентина Распутина. "Крылатый дом" Веры Галактионовой - столь же бледные патриотические писания, заряженные еще и стыдливой юдофобией. "Черти" загадочного Масодова - написанные так, словно собрались Мамлеев с Сорокиным, нажрались до этих самых чертей и написали пародию на Платонова. "Шишкин дом" сценариста Червинского - как есть необработанный сценарий крепенького сериала про семью-похожую-на-семью-Михалковых. "Месяц Аркашон" Андрея Тургенева (Вячеслав Курицын + Константин Богомолов), остроумный и легкий, но терпящий к финалу явный сюжетный и идейный дефолт. И "ДПП (NN)" - "Дао переходного периода (из Nиоткуда в Nикуда)", откровенно слабая калька с четырехлетней давности "Generation П".

Зал встретил решение жюри легким ропотом разочарования. Что и понятно. Выбрали не то чтобы худший из шести текстов. Но - ни тебе открытия, ни скандала, ни бесспорной победы действительно хорошей книги. Организаторам мероприятия, конечно, радость: снова не надо печатать декларированные 50 тысяч (в этот раз, как и с Юзефовичем и Прохановым, можно честно объявить, что тираж книги превысил эту планку еще до "Нацбеста"). Впрочем, вряд ли этой радости хватит им надолго - единственная мало-мальски живая из заметных российских литературных премий в своем "переходном периоде" сильно рискует проследовать пелевинским маршрутом - в Nикуда.

Статьи на тему: «Литературные премии»