9011

Олег Храбрый

Трагедия в Беслане стала самым кровавым терактом в истории России. Этот ужасный опыт должен стать базой для новой стратегии борьбы с терроризмом

Когда мы пишем эти строки, вы, читатели, уже будете знать, сколько жертв среди детей и взрослых, собравшихся на школьной линейке 1 сентября 2004 года в североосетинском городе Беслане, принесла новая террористическая операция. Жертв очень много -- под рухнувшим бетонным перекрытием над актовым и спортивным залами были погребены десятки, если не сотни детей и их родителей. Многие погибли под автоматным и гранатометным огнем террористов, которые поняли, что штурм начался, и им осталось только взять как можно больше жизней с собой. Когда будут извлечены из-под завалов и подсчитаны тела погибших -- а их будет очень много, -- все начнут спрашивать себя и других: это победа или поражение? И ответ на этот вопрос найти будет нелегко.

Взрыв на автобусной остановке в Москве, подрыв двух гражданских самолетов, отрезание голов двенадцати непальским рабочим в Ираке, акция палестинцев-смертников в автобусах израильского города Беэр-Шева, взрыв женщины-смертницы у станции метро "Рижская" и бойня в Беслане -- это лишь краткий перечень событий последних двух недель. В конце лета и в начале осени 2004 года -- три года спустя 11 сентября 2001 года -- мир стал одним организмом, больным и уязвимым. Никогда еще государства -- будь то оккупированный Ирак, спрятавшийся за стеной безопасности Израиль или воюющая и одновременно управляющая демократией на Кавказе Россия -- не оказывались в столь тяжелом положении. Беслан для нас -- очередная точка отсчета.

"Поворотных дат" у нас было немало. Это может быть Буденновск в июне 1995 года, Кизляр в январе 1996-го, вторжение чеченских боевиков в Дагестан летом 1999-го, это могут быть взрывы домов в Москве и Волгодонске в сентябре того же года, захват театрального центра на Дубровке в октябре 2002-го. Вровень с этими трагическими и "поворотными" событиями теперь нужно ставить подрывы самолетов и захват заложников в Беслане.

Всякий террористический акт не достигнет своей цели, если громко не прозвучит в СМИ. Поэтому автор этих строк прекрасно понимает, что, публикуя статью, он тоже превращается в орудие террористов -- острая реакция общества на трагические события последних дней является одной из задач этого дьявольского шоу.

До последнего времени арабские инструкторы чеченских моджахедов вели внутреннюю борьбу за доступ к интернет-сайтам -- ведь только хорошо раскрученные фигуры могли застолбить за собой стабильные источники финансирования. Ныне покойный иорданец Хаттаб, выступая перед своими подчиненными, всякий раз подчеркивал, что "нам нужен шум", "достаточно просто шума". Шум и был тем отчетом, который они предъявляли своим спонсорам.

"Чеченское сопротивление" давно ведет мощную информационную атаку, в которую втянуты все -- европейские правительства, пресса, американская администрация и неправительственные организации, российские СМИ и звезды эстрады, силовики, олигархи в изгнании, ООН, детские врачи и домохозяйки. Отстраненное от власти масхадовское правительство, которое пребывает в изгнании, а многие его члены уже получили политическое убежище в Англии, Франции и США, мобилизовало эту гремучую смесь ради того, чтобы вернуть себе власть. Они стремятся остаться чистыми -- не у дел, как бы ни при чем -- после этой кровавой жатвы. И у них даже есть успехи. Так, в дни осетинского кризиса видный кремленолог администрации Буша Ричард Пайпс недоумевал в эфире "Свободы": "Это все, конечно, трагично, но ведь чеченцы хотят всего лишь независимости! Москва однажды ушла из Чечни, и этот уход был вполне оправдан". Тем временем власти США почему-то потребовали тщательно досматривать прилетающие из России самолеты. Если это легитимная народно-освободительная борьба чеченцев, то чего бояться вам?

Примечательно, что почти сразу после захвата школы в Беслане террористы поспешили сообщить о себе в редакцию газеты New York Times: это, мол, мы, отряд "Рияд ас-Салихийн", не спутайте с кем-либо еще. Это мы. При этом отвлекающим маневром ичкерийских лидеров можно признать появление на исламских интернет-сайтах информации, что ответственность за подрывы двух российских самолетов взяла на себя некая таинственная организация "Бригады Исламбули". В названии группы фигурирует имя египетского экстремиста, офицера-артиллериста Халеда Ахмеда Шоуки аль-Исламбули по кличке Зафир, который в 1981 году вместе с двумя единомышленниками расстрелял на параде президента Египта Анвара Садата. Внешне тактика организации близка по духу русской "Народной воле" второй половины XIX века -- именно "Исламбули" взяли на себя ответственность за покушение в июле этого года на кандидата в премьер-министры Пакистана Шавката Азиза. В реальности это некий мифический сетевой червь, призванный снять ответственность с тех, кто является главными заказчиками и политическими интересантами этих террористических актов.

Без руля и ветрил

Захватчики сразу передали кассету с видеозаписью обращения к первому лицу государства -- спецслужбы вполне разумно решили считать ее пустой. Трагедия в Беслане вполне могла закончиться повальным заболеванием "стокгольмским синдромом" -- этим перерождением психической зависимости от того, в чьих руках твоя жизнь, в некое чувство симпатии и даже любви. Родственники захваченных людей в Беслане даже обещали стать живым щитом перед "Альфой", если будет принято решение о штурме. Когда террористы отпускают женщин с грудными детьми, невольно возникает опасное заблуждение, что в школе заперлись отчаявшиеся гуманисты. Если бы штурма не было, а сами заложники начали вдруг орать в унисон террористам "Аллах Акбар!" и, безумно счастливые от того, что остались в живых, обмениваться с ними телефонами и адресами, -- мы были бы обречены на бесконечные повторения той цепи событий, начало которой было положено в Буденновске девять лет назад. Именно тогда еще мало известный публике Шамиль Басаев победно проехал автобусным кортежем из Ставрополья через весь Дагестан и безнаказанно скрылся в чеченской "черной дыре". Тот успешный рейд Шамиля, в ходе которого этот бандит превратился в легендарную фигуру, еще долго эхом будет отдаваться по всей России.

Вторая чеченская война стала тотальной работой над ошибками. В первый год активных боевых действий российским властям удалось добиться многого -- расколоть чеченское сопротивление, сделать ставку на тех, кому не было места в масхадовской системе власти, если это вообще можно назвать системой, заставить чеченское население снова "хотеть" жить с Россией вместе и дать сигнал всем удельным князькам на юге страны: они еще там лишь потому, что их судьба решается в Москве. Тех из бывших сепаратистов, кто поддержал федеральную власть, наградили высокими постами во всех возможных думских комитетах. Война была выиграна, но что делать с теми, кто на этот раз оказался не у дел и решил выиграть в "другой войне" -- террористической, никто не знал.

Северный Кавказ в какой-то момент был просто отдан на откуп самому себе -- для одних он превратился в место сногсшибательного карьерного роста, главным условием которого стал принцип "не высовываться", для других -- политической ссылкой, бесславным завершением политической карьеры. Чечня и вовсе была отдана на откуп одному чеченскому клану -- на определенном этапе эта тактика казалась выходом из тупика, когда мы получили после завершения активной фазы боев разлагающуюся армию и неуправляемых контрактников, действующих в точном соответствии со знаменитым высказыванием Ермолова "лучший чеченец -- мертвый чеченец". Этот лозунг, кстати, красуется на стенде военной базы в городе Ханкале.

Решая тактические задачи умиротворения Чечни, российская власть так и не занялась выстраиванием стратегической политики на Кавказе. Только в этом году Владимир Путин смог заявить, что в Чечне будут развернуты две горные бригады -- и это спустя двенадцать лет после начала кавказских войн.

Проблемы силовиков

В борьбе с терроризмом новой волны российская власть должна наконец четко сформулировать свою стратегию -- например, сказать, что мы более не ведем переговоры с террористами. Безусловно, работа самой корпорации "Силовики" требует принципиальных изменений. То, что российские силовые структуры выглядят растерянными при каждом теракте, не случайность, а закономерность. К сожалению, сегодня на многих высших уровнях силовой корпорации мы имеем не людей, занимающихся выполнением своих профессиональных задач, а стратегов, которые больше увлечены переделом собственности. Сидящие на унизительно низкой зарплате оперативники ФСБ, безусловно, как умеют, делают свое дело. В пятницу вечером представитель МВД Северной Осетии прямо заявил, что "вариант силового решения в штабе по освобождению заложников был отвергнут с самого начала -- основная установка была сделана на переговоры с участием тех, кого потребуют боевики". Но в определенный момент террористы согласились на выдачу тел погибших заложников, и, когда сотрудники МЧС стали выносить тела, раздался взрыв. Террористы использовали маневр с выдачей тел как отвлекающий и, решив бежать, подорвались на собственной растяжке. В этих условиях стали "действовать по обстоятельствам". Начался штурм. Таким образом, решение о штурме было принято не в штабе, а самими спецназовцами. Слава богу, что у России есть специальные силовые подразделения вроде потрясающих профессионалов из "Альфы", которые бросились штурмовать школу, как только стало понятно, что торговаться не о чем. Но их решительные действия -- лишь итог просчетов на совершенно другом уровне.

Как становится известно сегодня, местное население еще за несколько недель до нападения видело неких подозрительных людей, которые интересовались, где находится школа 1 города Беслана. И так было почти всегда: почти все дагестанцы за неделю знали о готовящемся нападении чеченских боевиков в августе 1999 года, среди ингушей за несколько дней до июньских расстрелов в Назрани роились слухи о грядущей большой заварушке в республике. Это значит, что российская силовая машина перестала работать как превентивный механизм -- она превратилась в пожарную команду.

На тлеющих углях

Нынешний удар чеченского подполья пришелся в ту точку, откуда курируется вторая чеченская кампания, -- главная военная российская база на Кавказе находится именно в Северной Осетии, в Моздоке. Когда решался вопрос, откуда начать новое наступление на Чечню, была выбрана именно эта республика: осетины в своей массе христиане, Северная Осетия остается лояльным центру островом стабильности во взрывоопасном регионе. Захватом школы была сделана попытка раздуть угли одного из самых ожесточенных конфликтов региона -- осетино-ингушского. Местное население, не надеясь на достойную месть федеральных подразделений пришлым боевикам, само было взялось за оружие -- благо что здесь в нем недостатка никогда не было. Атаку на Осетию повел "ингушский джамаат", боевики которого под руководством Шамиля Басаева, Доку Умарова и Магомеда Евлоева 22 июня захватили Назрань и Карабулак, убив там 98 человек. Не секрет, что до поры до времени этот джамаат теплился под сенью бывшего президента Ингушетии Руслана Аушева -- именно при нем эта вайнахская республика стала вполне безопасной базой отдыха для чеченских боевиков. Она взорвалась в июне -- в том числе и потому, что новая власть в республике стала нарушать неписаные правила заданной игры: мы не трогаем вас, вы не трогаете нас. Именно в июньском побоище стало очевидно, что тактика федеральных властей скорее следовала "аушевской схеме" -- соблюдать светомаскировку и ни во что не вмешиваться. Боевики это отлично почувствовали и сделали следующий шаг -- в Осетию. Тем более что для этого был формальный повод -- подозреваемые в участии в ингушском побоище были отправлены из Ингушетии в Осетию, во Владикавказ, так как в Назрани даже не было своего СИЗО. Примечательно, что ингушские силовики Мурата Зязикова, которые проводили масштабные зачистки в лагерях беженцев в поисках тех, кто участвовал в расстрелах милиционеров, благим матом орали на арестованных: почему вы пошли на нас, а не на ФСБ?! Это еще одно пагубное следствие хаоса, который является следствием буденновского синдрома, вымостившего дорогу к позорным Хасавюртовским соглашениям. Не секрет, что именно в первую чеченскую войну, цели которой не были до конца понятны самим военным, одни подразделения могли продавать оружие боевикам для войны с другими силовыми частями: как же, эту войну ведь ведет ФСБ!

Демонстрация хроники Буденновска на одной из конференций по обмену опытом работы спецслужб привела экспертов ФБР в шок -- с такими растянутыми во времени и пространстве терактами практически никто в мире не имеет дела. Хроника Беслана войдет в анналы истории как еще один неуправляемый хаос, когда одни призывали пригласить в посредники Аслана Масхадова, другие клялись, что штурма не будет, а третьи делали свое дело, понимая, что боевиков нельзя выпускать живыми. Попытка умиротворить врага всегда порождает монстра. Ужасная трагедия в Беслане не стала таким умиротворением. Только на штурм и должны всегда рассчитывать антитеррористические штабы. Террористы явно не ожидали долгого процесса. Они не принимали еду и воду. Их пиар уже сам по себе состоялся, и нервы стали сдавать. Уже тот факт, что часть из них приняла решение уходить, означал, что переговоры были для них уже бессмысленными. Решение о штурме было единственно правильным.

Еще Дубровка имела шанс стать коренным переломом во всей антитеррористической тактике российских властей. Уничтожение террористов могло стать внятным сигналом будущим разработчикам и исполнителям подобных захватов: вы никогда больше не уйдете отсюда живыми. Но эффект Дубровки был смазан -- его можно сравнить разве что с последствиями рейда ныне покойного Салмана Радуева в Кизляр и селение Первомайское. Тогда, восемь лет назад, в стычках с отрядом этого честолюбивого соперника Басаева погибли 78 человек, а Радуеву даже удалось уйти в Чечню. Однако большая часть его отряда была уничтожена. Это был урок, но из разряда тех, которые забывают выучить.

После теракта в Беслане мы не будем жить в более безопасном мире -- конец идиллии для одних стран закончился три года назад, для нас перелом состоялся еще в конце восьмидесятых. Но главный месседж террористам, ради чего и лилась невинная детская кровь, должен быть сформулирован предельно четко: вы никогда не уйдете отсюда живыми.

Статьи на тему: «Терроризм»