Не будем наивными

Тема недели
«Эксперт» №34 (434) 13 сентября 2004
Редакционная статья

Современную действительность одинаково правильно называть как миром, так и войной. Признаки этого нового состояния проступили не неделю назад в Беслане, не два года назад на Дубровке и даже не три года назад в Нью-Йорке и Вашингтоне. Они были очевидны еще в 1999 году, когда рушились от взрывов жилые дома в Москве и других городах России. Главной угрозой человечеству в двадцать первом веке терроризм называли многие специалисты и политики века двадцатого.

Однако человечество никогда не бывает готово к новым угрозам, будь то чума или фашизм. Обычно вымирают несколько городов или гибнут несколько государств, пока остальные отыщут правильный ответ. Вся штука в том, чтобы не оказаться в числе этих нескольких неудачников. "А слабых - бьют", - сказал Владимир Путин в связи с чудовищным поражением в Беслане.

Вертикаль власти не может эффективно противостоять невидимой сети, паутине терроризма, и это вопрос геометрии. Вертикаль - просто линия, у нее нет площади. И эта вертикаль неподвижна, а потому ею нельзя изорвать паутину. Тут нужны другие конфигурации. СССР, например, представлял собой тяжелую пирамиду власти, власть распределяла свой вес по всей площади страны и давила все, что там внизу шевелится. "К сожалению", как выразился президент, это государство оказалось нежизнеспособным. Есть другой вариант - исполнительная власть представляет собой каркас, на котором крепится сеть - политические организации, общественные, корпоративные, местное самоуправление и все остальное, что составляет понятие дееспособного и ответственного гражданского общества, способного защитить себя на каждом отдельном участке. Можно придумать и другие конструкции, требование лишь одно - они должны обладать площадью. Видимо, это и имел в виду Владимир Путин, говоря о том, что "наиболее эффективный отпор террористы получают именно там, где сталкиваются не только с мощью государства, но и с организованным, сплоченным гражданским обществом". В Беслане же дезорганизованное общество только затруднило действия государства.

Беслан привел Россию к осознанию очередного системного кризиса. Трансформация огромной страны, которую все мы переживаем, не может идти иначе, как через длинный ряд кризисов; порой эти кризисы угрожают самому существованию страны. Вспомним: в 1991 году распалась сверхдержава - и только крайне недальновидному человеку могло показаться, что кризис такого масштаба кончится, не начавшись, тихо и бескровно. В 1993 году противостояние ветвей власти в России привело к гражданской войне на улицах Москвы - и опять только крайне наивные люди могли не опасаться куда более масштабного продолжения. Из того, что наивных и недальновидных оба раза оказывалось большинство, никак не следует, что последствия обоих этих страшных кризисов были преодолены и никак не скажутся на дальнейшем ходе событий. Памятный финансовый кризис 1998 года был весьма ярок - куда уж ярче: он затронул почти все население страны, - но по системной глубине он далеко уступал и кризисам начала девяностых годов -