Третья огибающая

• Марина Галушкина

Девятого декабря на заседании правительства РФ будут рассмотрены приоритетные направления развития образования. Сама дата - 9 декабря 2004 года - знаковая, в этот день исполнится ровно девять месяцев с момента создания Министерства образования и науки и назначения министром Андрея Фурсенко. По истечении этого естественного срока министерство и доложит свою выношенную позицию о том, как оно собирается преобразовать образование в России.

Всю осень бурлили дискуссии по поводу предстоящих перемен. Инициатором этих баталий выступало министерство, привлекая к обсуждению широкие экспертные круги. Острые споры, резкие высказывания, противостояние различных группировок - пожалуй, такого накала страстей не наблюдалось с конца 80-х. Но, увы, только в экспертных кругах. В отличие от полемики пятнадцатилетней давности серьезной общественной коммуникации не было. Телевизионный экран к теме остался равнодушен. Возможно, это отражает присущую нашему времени изолированность реформаторов от реформируемых.

Немного истории

В конце 80-х годов наша система образования сначала слегка пошатнулась, лишившись внешнего контура своего существования - обеспечения плановой экономики и мегапроектов типа космического, а затем впала в период разброда в поисках как осмысленности, так и зачастую просто возможности выжить. Не стоит переоценивать роль недофинансирования 90-х годов: в то время в образование перестали поступать и интеллектуальные ресурсы, и кадровые, и организационные. Все вместе - резкое падение ресурсообеспечения вкупе с исчезновением внешнего заказа - привело к отставанию образования от других социально-экономических институтов страны лет на десять-пятнадцать.

Значимость же самого института образования переоценить трудно - это общественная машина, через которую проходит все население страны в течение как минимум десятилетия. И то, какие установки, какие программы, какие компетентности и квалификации будут освоены людьми в это время, во многом и определяет судьбу обществ и государств. Недаром в развитых странах образование является обязательной частью геополитических и геоэкономических государственных доктрин.

В этом смысле волна демократических преобразований, прошедшая в конце 80-х - начале 90-х годов, была вполне глобальной по замыслу и по последствиям. Ее апогеем стал принятый в 1992 году Закон об образовании, который заслуженно считается одним из самых либеральных в мире. Он дал право на существование разных форм учебных заведений, и в результате появились колледжи, гимназии, лицеи, учебно-научно-производственные комплексы и проч.; появилось множество разных учебников и учебных программ; возник экстернат; появились новые типы учредителей и негосударственные образовательные учреждения, чаще называемые частными. Появилась возможность самостоятельно зарабатывать деньги, реинвестируя прибыль в учебную деятельность.

В конце 90-х началось экономическое реформирование отрасли, которое еще не закончено. В целях финансовой рационализации образования начал прорабатываться принцип "деньги ходят за учеником", на реализацию которого и были направлены новые финансовые механизмы: нормативное подушевое финансирование учеников и государственные именные финансовые обязательства. Другой пункт образовательной волны конца 90-х - борьба с коррупцией. Для этого и был придуман знаменитый единый государственный экзамен. Вот, собственно, и весь набор.

Сейчас мы стоим на пороге третьей волны образовательных реформ. Волны, которая в первую очередь коснется организационного правового пространства, в котором существует система образования. Но, увы, никак не затронет самой его сути.

С чем имеем дело

Разработчики увидели три внешних вызова, на которые должна ответить новая система образования. Это, во-первых, мощная динамика мирового рынка образовательных услуг, на котором сейчас вращается порядка 50-60 млрд долларов. Системы образования других стран видят в России перспективный рынок сбыта и активно на него входят. Если наше образование не будет конкурентоспособным, мы быстро превратимся в образовательную колонию. Читай: потеряем русское образование.

Во-вторых, реформаторы исходят из того, что Россия - страна огромная и неравномерно развитая. Ее регионы живут в разной экономической, политической и социальной реальности. Поэтому есть опасность рассыпаться на множество мелких образовательных княжеств (то есть и в образовательной политике мы видим сознательные усилия, направленные на единство страны), нам просто необходимо удержать единство и цельность образовательного пространства. Очень сложный вопрос, за счет чего эту цельность удерживать. По пути единообразия ведь идти нельзя, напротив, нужно стремиться делать образование все более разнообразным и диверсифицированным. Пока эту дилемму разработчики реформы решить не могут, но о задаче удержания одновременно цельности и разнообразия помнят.

В-третьих, система образования, будучи одной из базисных инфраструктур индустриального общества, вместе с самим этим обществом вошла в мировой системный кризис. Фактически все мировое образование ищет пути его преодоления. Внешний-то контур для образования в общих чертах определяется как удовлетворение запросов общества, базой которого является экономика знаний, но как образованию просоответствовать этому постиндустриальному контуру - нерешенная проблема. Понятно только, что существовать в рамках индустриальной направленности больше нельзя.

Таким изящным был перечень вызовов, на которые пытались ответить разработчики наших образовательных реформ.

Список проблем

Переходя от вызовов к конкретным проблемам российского образования, разработчики увидели, что, хотя образование наше продолжает существовать - дети учатся, взрослые учат, - его нынешнее состояние можно охарактеризовать двумя словами: потеря дееспособности. Здесь разработчики указывают на четыре ключевые проблемы.

Первая - закрытость образования. Оно закрыто от рынка труда. Закрыто от общественного воздействия - родительского, например. От мировых педагогических новшеств и технологий. Что самое смешное, образование во многом закрыто и от государства. Это хорошо демонстрирует эксперимент с ЕГЭ, когда часть ведущих вузов страны отказалась учитывать его результаты.

Вторая проблема - непродуктивность. Полученное образование напрямую не сказывается на благополучии людей. Отсутствуют прозрачные "правила образовательной игры", позволяющие достигать просчитываемого благополучия каждому гражданину страны. Экономика и бизнес не получают ощутимого и измеряемого импульса от действий образовательной системы.

Закрытость и непродуктивность - следствия отсутствия институциональных механизмов, которые обеспечивали бы связь образовательной деятельности с ростом благосостояния граждан, да и страны в целом. Что имеется в виду, непонятно.

Третья проблема - растущий разрыв между образовательной сферой и потребностями новой экономики. Освоенные квалификации и компетенции выпускников учебных заведений мало устраивают работодателей. А следствие - миллионы вакансий и одновременно миллионы безработных в стране.

Наконец, четвертая проблема из списка системных - управленческая: структура управления образованием не соответствует многообразию форм образовательной деятельности, которые появились в результате демократического этапа реформ.

Именно такое проблемное видение, на взгляд разработчиков, и диктует то, что следующий этап реформирования должен коснуться в первую очередь организационно-институционального переобустройства образовательной отрасли. И сделать это надо за пять-шесть лет. Поскольку имеющихся ресурсов на реализацию всех благих намерений не хватит, разработчики определили пять стратегических направлений.

Ставка на непрерывность

Первое - формирование современной системы непрерывного профессионального образования. Попросту говоря, учебных заведений, которые занимаются профподготовкой, должно быть много и они должны быть разные - по получаемым квалификациям, по уровню подготовки, по специализациям, по формам собственности. Чтобы у людей была возможность строить свою профессиональную, карьерную и личностную траекторию, выбирая из большого количества институтов профподготовки (училища, вузы, курсы, тренинги, программы, модули и проч.) нужные для себя в течение всей жизни.

Проблему того, что сегодня готовят массу ненужных специалистов, а нужные не обладают необходимыми квалификациями, предполагается решать с помощью профессиональных и академических сообществ. Они будут приводить в соответствие профессиональные и образовательные стандарты, дабы студенты во время учебы получали именно те квалификации и компетентности, которые требуются на современных производствах.

Аттестацию и аккредитацию образовательных программ тоже предполагается постепенно передать общественно-профессиональным объединениям, в состав которых войдут представители профессиональных ассоциаций, образовательного сообщества и объединений работодателей. Это, кстати, достаточно распространенная мировая практика: поскольку специалисты готовятся для определенных профессиональных сфер, то никто лучше представителей этих самых сфер и не понимает, кто им нужен. Такие объединения будут отбирать образовательные технологии и давать "путевку в жизнь" только современным программам подготовки.

Другой любимый пункт реформаторов - необходимость иметь прогнозы по рынку труда, чтобы определять количественные запросы на специалистов. Правда, не очень понятно, кто это сможет сделать, да и нужно ли в принципе. Образование - это фундамент общества, и не факт, что в эпоху быстро меняющегося мира и динамичного хозяйства оно должно базироваться на каких-то сухих и не всегда убедительных прогнозах. "Эксперт" сейчас готовит материал о Тольяттинской академии управления. Так вот, тольяттинцам такие расчеты не особо нужны - за их выпускников работодатели конкурируют, "разбирая" их еще на третьем курсе. Почему? Потому что вуз хороший.

Сшивать все это бесконечное многообразие заведений и квалификаций, то есть оценивать, правильной ли траекторией движется товарищ, будут единая система зачетных единиц (кредитов) и общенациональная система оценки качества образования (ее еще надо разработать), которая в целях объективности должна быть дистанцирована от процессов обучения. То есть замерять конечные образовательные результаты должна внешняя инстанция, а не та, которая учит. Это, по-видимому, из области принципа разделения властей.

Ставка на качество

Второе направление - повышение качества профессионального образования. Учреждения начального и среднего профессионального образования передаются на уровень субъектов РФ (про это ниже). А что касается высшего образования, то оно будет двухуровневым. Бакалавриат и магистратура. И это решение - не только реакция на необходимость интеграции в мировой рынок, но и шаг к восстановлению сущности высшего образования. При нынешней его массовости девальвированы и диплом, и статус. Получив абсолютно разное по уровню и глубине образование, одинаковый документ получают выпускники МФТИ и какого-нибудь заштатного вузовского филиала в Урюпинске. За счет магистратуры планка "высшего", собственно, и будет удерживаться, в том числе и высшего профессионального. А бакалавриат даст базовое и общее представление о профессиональной сфере и основные деятельностные компетенции (коммуникативные, информационно-аналитические, навыки самообразования и командной работы).

Здесь, конечно, возникает очевидная опасность, что бакалавриат будет просто халтурой. И не очень понятно: неужели названия вуза, выдавшего диплом, недостаточно для оценки качества образования? Многие эксперты задаются и таким вопросом: как мне оценивать недоучку в области философии, истории, физики или медицины - что он умеет, а что нет? В этих случаях речь идет, как правило, о фундаментальном образовании, и в ответ на это реформаторы делают оговорку: часть вузов предполагается оставить в прежней одноуровневой схеме. Их перечень будет определен отдельно, но в первую очередь это медицинские, архитектурные, инженерные специализации, то есть те, в которых сложились и неплохо работают традиции российского высшего образования.

Еще предполагается сильнее интегрировать работу вузов и компаний. Сегодня в деятельности самых уважаемых вузов страны обязательно присутствуют совместные с компаниями проектные работы: проводятся исследования как фундаментального, так и прикладного характера, а одновременно разрабатываются образовательные технологии, которые вводят проектные и исследовательские задачи в учебный процесс. Разработчики реформ планируют создавать и поддерживать именно такие образовательные программы. Это будет инновационным ядром в образовании.

Кроме того, планируется ввести в учебный оборот весь набор "активизирующих" средств: интерактивные и проектные способы обучения, рейтингование учебных заведений, командную работу и т. д. Эта инновационная активность коснется и кадров, в первую очередь директоров школ как самого слабого менеджерского звена: с ними будут постепенно переходить на контрактную основу. И будут легитимизированы такие педагогические специализации, как тьютор, координатор сетевых образовательных программ и др.

Ставка на равный старт

Третье направление - создание равных стартовых возможностей и повышение доступности качественного общего образования.

Серьезная нехватка мест в детских садах (порядка 40% детей их не посещает) привела к тому, что в первые классы дети приходят с совершенно разным уровнем подготовки, кто-то уже читает, пишет и умеет работать на ПК, а кто-то и карандаш в руках плохо держит. Учителям начальных классов приходится разрываться между этими крайними группами ребят, в итоге страдают и те и другие. Чтобы ликвидировать эту проблему, предполагается ввести понятие "предшкола", или "предваряющий год обучения", и это будет выравнивать стартовые возможности детей. Тем самым мы приблизимся к практике стран - лидеров в школьном образовании, где продолжительность обучения в начальной школе составляет 6-8 лет.

Итоговая структура общего образования будет выглядеть следующим образом:

• "предшкольное" образование (1 год), в основе которого лежат игровые методы обучения;
• начальная школа (4-5 лет);
• основная школа (5 лет);
• профильная школа, лицей, гимназия (2 года). Всего и получается 12 лет.

Кроме того, у школьников предполагают снизить (примерно на четверть) уровень недельной нагрузки. Тут, правда, возникает гора вопросов. Механически сокращать часы бессмысленно, и получается, что надо все-таки работать с изменением учебного содержания. Пока предполагается изменить структуру образовательного стандарта, куда помимо базисного учебного плана (который и планируется сократить) должны войти требования к уровню подготовки выпускников и условия осуществления образовательной деятельности (стандарты ресурсного обеспечения). Правда, за двадцать постперестроечных лет скомпоновать разумные стандарты так никому и не удалось. Хочется надеяться, что министерство представляет себе, как это можно сделать, иначе сама идея становится неразумной.

Расширение правового спектра

Еще одно направление - повышение инвестиционной привлекательности сферы образования за счет уравнивания в правах государственных и негосударственных учебных заведений, работы с кадрами и допуска общества к попечительству над образованием.

Теперь организационно-правовых форм образовательных учреждений будет несколько: помимо бюджетных появятся автономные и государственные (муниципальные) автономные некоммерческие учреждения. Это, по сути, организация правовой возможности прихода в образование частного и корпоративного капитала. На сегодняшний день у этого капитала нет такой легитимной возможности, отсюда вся коррупция и "теневка" в образовании и неосвоение потенциальных денежных ресурсов. Предусмотрены и налоговые преференции для бизнеса, которые не помешают.

Будет дан зеленый свет общественному участию в управлении образованием - через уже отрабатываемые формы типа попечительских и наблюдательных советов и новые гражданские институты управления.

Ставится и задача повышения качества педагогического корпуса. То есть нужно изменить систему подготовки, переподготовки и повышения квалификации педагогов и механизмы отраслевой системы оплаты труда. На наш взгляд, это принципиальнейшая задача. Есть школы, куда принципиально не берут на работу выпускников педвузов как не способных к педагогической работе людей. И в этом смысле действительно радикальным реформаторским ходом было бы закрытие всех педвузов и передача освободившихся средств на педагогическую специализацию студентов университетов. Но вряд ли министерство пойдет на это. Однако, если принципиальных изменений в подготовке кадров не произойдет, всем реформаторским ходам будет грош цена - осуществлять реформы будет просто некому. Пока подход, который изменил бы кадровую ситуацию в образовании, не предложен.

Ставка на инструментарий

Наконец, пятое направление - модернизация финансово-экономических механизмов в сфере образования. По сути это продолжение работ, запущенных во второй, экономической, волне реформ: нормативное подушевое финансирование, государственные именные финансовые обязательства, финансирование целевых программ (допустим, создание электронных библиотек или разработка технологий образовательной статистики) и проч. Поскольку система образования сложна и многообразна, то применяемых финансовых инструментов должно быть много и они должны быть разные.

Приоритетные направления реформирования:

• формирование современной системы непрерывного образования;
• повышение качества профессионального образования;
• повышение доступности качественного общего образования;
• повышение инвестиционной привлекательности сферы образования;
• модернизация финансово-экономических механизмов в сфере образования.

В эту сферу вносится три новых, принципиальных изменения.

В основу закладывается принцип "управление по результатам". То есть любая финансируемая за счет бюджетных средств образовательная программа должна содержать четкий перечень индикаторов результативности.

Процессы финансово-хозяйственного управления образовательными учреждениями должны стать прозрачными за счет публичной отчетности.

А финансирование научных исследований перераспределится за счет грантовых схем: наиболее дееспособные и результативные научные коллективы и будут получать финансирование через конкурсные схемы.

Что же касается вопроса о платности образования, то оно было и останется платным. Только платить за него будут разные участники: и государство, и родители, и корпорации. Создаваемый пакет финансовых механизмов - от образовательных кредитов до целевых субсидий - должен сделать оплату образования реальной для населения. Школьное образование (тот самый стандарт) будет оплачиваться государством, в дополнительном же образовании будут задействованы и государственные, и родительские деньги. В вузах будет и платное обучение, и бюджетное. И кстати, число бюджетных мест не уменьшится.

Важный вопрос: откуда на все это возьмутся деньги? Часть высвободится за счет переструктурирования отрасли; другая часть придет из частного сектора, остальное - из бюджета. Хватит ли их? Пока непонятно.

Ставки сделаны, но не большие

Наверное, можно разными путями реформировать столь важный и одновременно столь громоздкий механизм, как образование, но нужно понимать, что для успешного реформирования требуется определенная степень подготовки и поддержки непосредственных исполнителей. Ведь от них требуется готовность действовать исходя из профессиональных, а не профсоюзных интересов. А для этого надо как минимум на понятном, человеческом языке объяснять людям свои намерения, чтобы незнание и непонимание не оказались ненужным барьером.

Простой пример. Зачем учреждения начального и среднего профессионального образования (НПО и СПО), проще говоря училища и техникумы, передаются в собственность субъектов РФ? Из совершенно простого и здравого соображения: на месте, в Вологде или Абакане, гораздо виднее, чем из Москвы, какие специалисты им там, на месте, нужны. В период индустриализации федеральное подчинение, возможно, и было оправдано необходимостью централизованного насаждения качества. Но позже централизация привела к тому, что регионы стали относиться к НПО и СПО не как к структурам подготовки специалистов, а в первую очередь как к одному из способов обеспечить занятость населения (работников этих самых НПО и СПО). И более успешным директором считался тот, кто выбил в Москве больше денег для своего учреждения, а не тот, кто поставил на местные рынки большее число нужных специалистов.

Никакой революции в передаче НПО и СПО регионам нет, это просто способ вернуться к их основному предназначению - готовить квалифицированных рабочих и младший инженерный состав, которые ох как сейчас нужны работодателям. По нужным специальностям и с нужной квалификацией. Расчет в том, что, когда губернии начнут тратить свои, а не федеральные деньги, они будут вынуждены очень тщательно просчитывать, каких специалистов, какой квалификации и в каких количествах готовить.

Особых рисков в этой передаче нет. В такой системе еще с конца 90-х успешно работают Нижегородская, Новгородская, Самарская области, Санкт-Петербург, Москва. И, как утверждает министр образования Нижегородской области Сергей Наумов, в области сохранена вся сеть профтехучилищ, проведена их частичная оптимизация за счет интеграции с учреждениями среднего профобразования и региональными вузами. "Сегодня мы не готовим ни одного выпускника 'в никуда', - говорит он, - все распределяются на предприятия области. Причем сами предприятия определяют, какие им нужны специалисты, сами обеспечивают производственную базу и наличие мастеров и в результате получают квалифицированных рабочих".

Техники заземления

Предлагаемый реформаторский проект сегодня является добротной идеальной моделью, пока плохо связанной с реальностью, с "землей", на которой эту модель собираются воплощать. Проект нуждается в заземлении, и не только в смысле его коррекции из-за нехватки ресурсов. Реальность заставляет задавать много других вопросов.

Например, возникают вопросы, связанные с позитивным, накопленным десятилетиями опытом и традициями. Скажем, наука, будучи частью национального культурного достояния, требует к себе бережного отношения. И неразумно относиться к ней только с точки зрения экономической целесообразности. Надо думать о сохранении и развитии самой научной среды, порождающей знания. Как это сделать? Как стимулировать университеты заниматься наукой и благодаря этому развить наши успехи в фундаментальном образовании?

Или другой вопрос. В реформе заявляется образовательная нацеленность на постиндустриальное развитие. При этом добрая половина предполагаемых конкретных шагов связана с профессиональным образованием. А между прочим, учебные предметы, которые осваивают студенты в профобразовании, сплошь и рядом выстроены на научном и инженерном знании, то есть на атрибутах старого фундаментального подхода.

И наконец, пожалуй, главное. В проекте реформы совсем ничего не говорится о том, как изменить содержание образования, чему и как мы теперь хотим учить. Конечно, реформаторы нам возразят, что опосредованно предпосылки для изменения содержания есть. Увеличено количество степеней свободы для учебных заведений: им дана экономическая самостоятельность, возможность работать с разными партнерами и инвесторами, вести инновационную деятельность и т. д. В этих локальностях и будут холиться и лелеяться возможные прорывные зоны развития, новые модели содержания образования. Возможно, это и правильно. Но, с другой стороны, кажется, что без серьезной исследовательской работы, направленной на формирование новых моделей содержания образования, добиться очевидного прорыва в этой области будет трудно. И организация такого рода исследований - это, конечно, задача государства. Но оно пока ее не видит, ограничивая для себя рамки реформ модной нынче задачей создания прозрачного, демократичного, но контролируемого государством рынка. Рынка образовательных услуг.

• Существует ли в России студенческий спорт
• «Некачественного образования у нас много. Признавать его высшим довольно трудно, но социальные гарантии у нас есть. И высшее образование стало социальной нормой», - Ирина Абанкина, директор Института развития образования НИУ ВШЭ, профессор.
• Открытый чемпионат школ по экономике 2012 завершился