Тихомолком

Человек уходящего года, по мнению журнала "Эксперт", - премьер-министр России Михаил Фрадков

Человека года редакция "Эксперта" определяет в третий раз. Мы не проводим опросов, не выясняем мнения ни широких, ни узких кругов; мы сами, подводя итоги года, выбираем лицо, воплощающее самые заметные тренды в жизни страны.

Какой год, такой и человек года. Эти три года, бесспорно принадлежащие к одной и той же эпохе, были очень разными - и очень разными оказались выбранные нами люди. Человеком 2002 года мы назвали Александра Хлопонина, свежеизбранного красноярского губернатора. Мы сочли, что в нем проявилась очень симпатичная нам тенденция - приход в большую политику нового поколения людей, "сделавших себя" уже в новой, постсоветской России. В 2003 году одного человека нам выбрать не удалось; видимо, сам год был двойственным, вот и увидели мы у него два лица: Михаила Ходорковского и Романа Абрамовича. Оба раскололи общественное мнение, но каждый по-своему: один попытался выйти за рамки, другой убедил, что за рамки выходить ни в коем случае не намерен. В нынешнем году разногласий у нас не возникло: человеком 2004 года редакция дружно сочла председателя правительства РФ Михаила Фрадкова.

Его назначение в марте вызвало всеобщую растерянность: не то чтобы о Фрадкове ничего не знали, но все, что о нем знали, можно было трактовать надвое. Очевидный пример: последнее его место работы в России - налоговая полиция, которую при нем и упразднили, - позволяло говорить о Фрадкове как о человеке, дорулившимся до того, что из-под него выдернули стул. Но оно же допускало и обратную трактовку: надежнейший человек, которому доверили разобраться в насквозь коррумпированном ведомстве; как он доложил, что ничего поделать уже нельзя, так и настал налоговой полиции конец. Что человек он многосторонне опытный и разумный, соглашались все. Ничего более не знал, кажется, никто.

Не многим больше стало известно о нем публике и после девяти месяцев премьерства. Фрадков говорит ровно столько речей, сколько подобает деятелю его уровня, но с мая или от силы с июня любой читатель газет способен, приглушив телевизор, без запинки озвучить за премьера очередную тираду. Говорит он бодрые, густо государственнические слова, многие из которых совершенно разумны; но поскольку связь между словами премьера и ходом дел в стране не очень прослеживается, Фрадков оказывается в глазах публики сущим сфинксом. Публика рассуждает так: ну не может человек, видящий то же, что видим мы... Значит, о чем-то очень своем думает!

Столь же загадочное впечатление производят доносящиеся иногда до публики фрадковские bon mots. Так, летом многие были изумлены, услышав о премьерской мечте менять министров местами: "Выполнил свой маневр, обеспечил задел ресурса по своему ведомству - позанимайся другими направлениями". Живой контраст между такой ротацией, иногда встречающейся в сугубо политических кабинетах Запада, и нынешней российской практикой с ее конкретными персоналиями вновь заставил предположить, что премьер смотрит куда-то очень вглубь, не обращая внимания на банальную повседневность.

Еще характернее речей премьера его умолчания: он виртуозно минимизирует свое участие в самых острых полемиках. Так, он сумел практически не засветиться в "деле ЮКОСа": обмолвился пару раз, что, мол, оно не должно влиять на ход экономического развития, - и баста. И ведь прав: не должно; а как там на самом деле - влияет или не влияет, - этого премьер не говорил, стало быть, как там дело ни повернись, он к тому нисколько не причастен. Ширак недавно сказал о поляках, что те "упустили прекрасный случай помолчать". Мудрый Фрадков таких случаев не только не упускает, но даже сам создает: затем он дважды и в отпуск уходил. Вроде бы собирался отдыхать зимой, но вдруг взял и ушел в начале августа - по странному совпадению, как раз в эти дни парламент принимал закон о монетизации льгот, а президент обсуждал с правительством планы экономического развития на 2005 год с болезненной проблемой темпов. Второй раз Фрадков неожиданно удалился от дел на первую неделю ноября - и правительство без него рассуждало о расходовании средств стабфонда. Если власть по какой-то из этих тем или даже по всем этим темам что-нибудь и делает не так, весь мир понимает: не Фрадков тому виной. Вот увидите: если власти придется признать (а на это, увы, похоже), что экономический рост при всем волшебстве внешней конъюнктуры выдохся, премьер не окажется в числе жертв такого признания.

Такая олимпийская отстраненность косвенно подтверждает одну из версий ответа на вопрос, зачем президент поставил Фрадкова во главе кабинета. Доподлинно этого не знает никто, но иные доброжелатели говорят примерно так: Фрадков поставлен проинспектировать работу зазнавшихся "либералов" и навести минимальный порядок в самом ходе дел, чтобы не жалко было назначать в правительство настоящих людей. Если так, то и впрямь незачем пачкаться в затеях обреченных на скорую отставку неудачников. Правда, и против такой версии есть аргументы: адмреформа, как раз и призванная навести порядок в ходе дел, Фрадкова не очень интересует; он даже не особо расстраивается, что она идет через пень-колоду, и критикует ее как-то вполсилы, предпочитая говорить об усилении государственного влияния на то, другое и третье. Что ж - никто и не обещал, что все будет понятно.

Скорее наоборот. Нам предложено привыкнуть, что понятно будет все меньше. Власть вычеркнула из списка своих забот необходимость объяснять стране свои намерения и действия. Ритуальные речи - большей частью замечательно правильные - сами по себе, реальные действия - судя по результатам, не такие правильные - сами по себе. Процесс идет, промахов никаких нет, а когда и есть, в них никто не виноват, потому что процесс же идет! Новый, но идеально вписавшийся в эту панораму премьер и оказывается, таким образом, человеком года.

А какой человек года, такой и год.

Статьи на тему: «Человек года»