"Государство, граждане которого не обладают чувством общегражданской идентичности, - это фактически полугосударство", -

считает директор Института этнологии и антропологии РАН Валерий Тишков.

При наличии каких-то угроз государство, лишенное общегражданской идентичности, легко может быть подвергнуто опасности распада. Хотя есть очень много государств, может, их даже большинство, где национальной идентичности не существует. Если, скажем, такое государство не вовлечено в какое-то геополитическое соперничество и у него нет проблем с соседями, то есть отсутствуют внешние и внутренние угрозы, то оно может существовать и без национальной идентичности.

Надо также понимать, что общенациональная, гражданская идентичность не исключает наличия у человека или какого-то сообщества еще и этнической идентичности. Хотя различия в образе жизни, в ценностных ориентациях, в поведении определяются в большей степени не этническим происхождением, а образованием и социальным происхождением, скажем, городским или сельским. На мой взгляд, общего между россиянами на порядок больше, чем различий, независимо от социального и этнического происхождения.

И конечно, именно элита общества несет ответственность, за выработку адекватных, корректных представлений, взглядов граждан на национальную идентичность и их утверждение. Ведь не сам факт культурного разнообразия вызывает проблемы в обществе. Людям, наоборот, всегда интересны другие люди и другие культуры. Если бы вы были точно таким, как я, вы мне были бы неинтересны. В человеческой истории всегда имел место культурный взаимообмен, культурный диалог, культурное взаимовлияние. А тревогу, озабоченность вызывают у людей неожиданные перемены, особенно если они обостряют социальную конкуренцию. И роль элиты в такие моменты в том и заключается, чтобы уметь эту озабоченность снимать, а не разжигать. Как это позволяют себе некоторые наши политики, пользуясь тем, что антимиграционизм и ксенофобия - очень мощные орудия политической мобилизации.

На самом же деле принадлежность человека к государству, к государственному сообществу на порядок выше и значимее, чем всякая другая, в том числе и этническая. Потому что государство и есть та форма идентификации, которая обеспечивает человеку защиту, хорошую или плохую, условия для хозяйственной и культурной деятельности и так далее. Поэтому ежедневные, повседневные связи человека с государством гораздо более значимы, чем с этносом.

К сожалению, значительная часть нашего научного экспертного сообщества одержима установлением именно различий, а не общности. В связи с этим я хочу отметить, что определенным образом выстроенные переписи и опросы общественного мнения тоже являются мощнейшим оружием конструирования реальности. Конечно, в них есть элемент объективности, но он не больше, а может, даже меньше, чем элемент предписательности и как бы навязывания, индоктринации, которая содержится во всех этих процедурах. Тем более что практически нет политически нейтральных, неангажированных социологов и этнографов. Наше экспертное сообщество мифологизировано. Мыслит не научно, а метафорически. А нам необходимо развернуть общественность, в том числе и научную, к осознанию именно нашего единства. Через образование, через просвещенную публицистику, через знания.

В формировании национальной идентичности большое значение имеет представление о миссии нации, которое, конечно, во многом носит символический характер, но полезно, потому что работает на уровне, я бы сказал, политической терапии. Для меня лично, скажем, важнейшая миссия России в том, что она мощнейший носитель культурного производства. Недавно в Милане я обсуждал с одним моим итальянским коллегой вечную тему: Россия - это Европа или нет. Я показал ему афишу "Ла Скалы". Там половина репертуара из русских имен. И я говорю ему: "Вы принимаете в Европу Турцию, но турецких имен на этой афише я не вижу. А Россия для вас не Европа".

Но, конечно, для каждого человека представление о национальной идентичности носит во многом личный характер. Для одного это культура и история, для другого - профессиональные возможности, для третьего - это малая Родина. Главное, чтобы человек через это конкретное связывал себя с Россией. Чтобы именно эту связь с Россией он ставил высоко. Я прежде всего россиянин, а потом русский, татарин, осетин. Или, уж на худой конец, на равных и то и другое.

Старые научные подходы и политические установки исходят из того, что действительно что-то нужно формировать, как это делают гончары из куска глины, в том числе из русских, татар, чувашей и прочих "делать новых людей" под названием "россияне". Это - ущербный подход, намеренно поддерживаемый внешними оппонентами России. Задача ответственных экспертов - терпеливо объяснять, что российскость как идентичность и российский народ как нация, разделяющая эту идентичность, не результат внутренней унификации, а естественное наложение на множество внутренних этнокультурных различий, которые существуют среди населения страны.