О Бахе

Разное
«Эксперт» №12 (459) 28 марта 2005
О Бахе

Давным уже давно некий репортер, интервьюируя очень большого музыканта и изо всех сил стараясь казаться умным, спросил: маэстро, как вы считаете, Бах в своих сочинениях стремился выразить свои чувства или свои идеи? Маэстро (надо полагать, пожав плечами) ответил: он стремился выразить Вселенную. Именно так. Не будь маэстро агностиком, он мог бы сказать и иначе: Бога - и тоже был бы прав. И выразил Бах ровно то, что выразить стремился. Спросите любого почитателя Баха, как он представляет себе личность автора 'Das Wohltemperierte Klavier'; он либо не без удивления признается, что никак, либо начнет говорить что-нибудь о мудрости, беспредельности, вневременности - и вскоре вы оба поймете, что он пытается описать Саваофа. Те немногие банальности, что всем известны о баховой жизни (куча детей, бедность, ссоры с начальством), слушать его музыку и не мешают, и не помогают - они ей вроде как не инцедентны.

Бах был не первым таким творцом, но оказался последним. Уже Моцарт писал, помимо прочего, и о себе (хотя, думаю, ляпни ему кто-нибудь, что он самовыражается, он хохотал бы до икоты), а потом появились романтики - и вскоре почти забылось, что возможно искусство без прямого самовыражения. А там возбух и постмодерн, и прикосновенные к отрасли круги повели ожесточенную пропаганду невозможности какого-либо иного искусства, кроме прямого самовыражения... Впрочем, это долгий разговор, и если начинать его от Баха, он поневоле получится слишком уж грустным, поэтому - в другой раз и по какому-нибудь другому поводу.

Люди из публики любят и почитают Баха в ряду великих: Моцарт, Бетховен, Вагнер - и далее по вкусу. Большие же музыканты, кажется, более склонны располагать его вне всяких рядов, чтя в нем величие несравненное. Отчасти это объясняется совсем просто: профессионалы знают, чем музыка обязана Баху - почти без преувеличения, всем. Некоторые его вещи так и названы "инвенциями" (изобретениями), но сплошным изобретением была чуть ли не вся его работа. Бах не только ввел "хорошо темперированный" звукоряд; он создал новую гармонию, новые модуляции и даже новую мелодику.

Дело, конечно же, не в давнем новаторстве как таковом: вон, русскую силлабо-тонику - гигантское новшество, на котором выстроена вся русская поэзия, - примерно в ту же пору открыл Тредьяковский. Много ли русских поэтов изъясняется в любви к виршам Василья Кирилловича? Новшества Баха введены в оборот шедеврами. Речь не только о популярных вещах, которые двести лет у всех на слуху; не устарело ни одно его зрелое сочинение (по крайней мере, так говорят знатоки, а мне не случилось столкнуться с примером обратного), тогда как иные опусы великого Генделя, баховского сверстника, сегодня просто незачем слушать.

Но есть и более важное объяснение, почему музыканты ценят Баха еще выше, чем прочая публика: они могут его читать, нам необходимо его слышать, а с исполнениями не все так просто. Как ни много всего изобрел кантор св. Фомы, обозначение в нотах нюансов исполнения он ввести не успел. Все эти crescendo-dim