Любовь и беженцы

• Александр Гаррос

Новая книга Дмитрия Быкова "Эвакуатор" - остросоциальный роман-катастрофа о любви. Это не оксюморон: любовь здесь рифмуется с катастрофой, катастрофа же окрашена в публицистические цвета. Тайный роман двух молодых героев, программиста Игоря и художницы Катьки, осенью 2005 года сплетается с натуральным апокалипсисом. Вначале московским, потом всеобщим. Вначале "террористическим" (гремят как бы чеченского авторства взрывы), потом экзистенциальным (становится ясно, что не злой Шамиль ползет на берег, а мир рушится, истлев изнутри).

Меж тем Игорь играет с Катькой в странную игру: он - как бы влюбленный в земную женщину инопланетянин-эвакуатор, эмиссар-наблюдатель гуманной и высокоразвитой цивилизации. Но взрывы гремят все гуще, из Москвы уже потянулись беженцы, и однажды Игорь говорит: "Все, игры кончились, я действительно эвакуатор, у тебя есть несколько дней, чтобы отобрать несколько человек, которых ты хочешь эвакуировать, и - вперед, на Альфу Козерога".

Быков выворачивает наизнанку расхожий сюжет: страсть в "Эвакуаторе" не жертва мира, но катализатор его гибели. По Быкову, в череде непрерывных упрощений жизнь дошла уже до такого состояния, когда ни на что, кроме распада, не способна. Энтропия победила. И всякая концентрация энергии, любое сгущение настоящего - любовь, дружба, честность, творчество - не препятствуют распаду, а лишь ускоряют его.

При всей концептуальной щедрости "Эвакуатору" можно, однако, предъявить очень большую претензию: уж больно тут сумма концепций перевешивает сюжет. Изящная фабула-метафора впору была бы короткой повести, лучше - длинному рассказу; романных же нагрузок "Эвакуатор" не тянет. Ощущение собранности наспех подтверждается: очень многое из того, что вошло в "Эвакуатор", "свинчено" с задуманного после "Орфографии" и буксующего быковского opus magnum - будущего романа "ЖД". Но все это подошло бы для эпопеи, хрупкая же инопланетная техника этому явственно противится.