Земля под Берлином

Культура
Москва, 13.06.2005
«Эксперт» №22 (469)
В фильме "Бункер" речь идет о последних днях жизни Гитлера. А заодно - об изначальном сюрреализме всякой тоталитарной власти

В мировом кинематографе Гитлер, как правило, изображается тем или иным гротескным образом: то перед нами предстает пародийный параноик, то, напротив, какой-то демон безводных пустынь, загипнотизировавшая целую нацию квинтэссенция вселенского зла. Попытки придать Гитлеру человеческие черты, лишить его образ наросшей за годы мифологической кожуры неизбежно вызывали у публики некоторое, не всегда приятное, потрясение - достаточно вспомнить, например, фильм Александра Сокурова "Молох".

Оливер Хиршбигель, прославившийся несколько лет назад фильмом "Эксперимент", не побоялся вызвать двойной шок. Во-первых, в его фильме "Бункер" (в оригинале он называется Der Untergang - "Падение") нам демонстрируется частная жизнь Гитлера, уже совсем нестрашного, в последние несколько дней войны потерявшего всякую власть. А во-вторых, в немецком кинематографе до недавних пор вообще существовал негласный запрет на изображение Гитлера - словно из-за боязни, что киносъемки могут обернуться удачным сеансом спиритизма и прививка экранной псевдожизни воскресит призрак.

Для вящей неожиданности Хиршбигель предложил сыграть Гитлера актеру, на первый взгляд, самому неподходящему для этого, - любимцу Вима Вендерса Бруно Ганцу, к которому навсегда, казалось бы, прилип образ сентиментального и человеколюбивого ангела из "Неба над Берлином". Главный киноангел, снабженный на этот раз усиками и симптомами болезни Паркинсона, вновь смотрит с грустной, усталой, отстраненной полуулыбкой на окружающих его людей - в особенности на свою секретаршу Траудль Юнге (Александра Мария Лара).

Как и все прочие персонажи фильма, фройляйн Юнге - реальное историческое лицо; "Бункер", собственно, и снят как раз по ее воспоминаниям. Вместе с нацистской верхушкой она провела последние дни существования Третьего рейха в бункере, наблюдая окончательный распад нацистского мифа. Предполагается, что мы видим события ее глазами, она же сама фиксирует в исторических персонажах прежде всего интимное, домашнее начало. Смертельно усталый, загнанный в угол вождь кушает салатики, жалуется на всеобщую бездарность, играет с любимой овчаркой; милейшая Ева Браун между артобстрелами выходит покурить на улицу и признается Траудль, что терпеть не может собак и что с возлюбленным ей сложно наладить взаимопонимание; Геббельс нервничает, его жена плачет, их проголодавшиеся дети весело поедают приготовленные секретаршей бутерброды и радуются бесконечному салюту. Гитлер раздает ампулы с ядом, как сосиски на пикнике - по одной на каждого, никто не чувствует себя обделенным. Кто-то стреляется, кто-то напивается до умопомрачения, у брачующегося Гитлера стеснительный чиновник требует доказательства его арийского происхождения ("Перед вами фюрер!" - кричит в гневе Геббельс. "А, ну да, конечно", - растерянно бормочет чиновник).

Страшные сцены чередуются с фарсовыми. Гитлер мечется по бункеру в поисках безнадежно утерянных рычагов власти, без конца проводит военные совещания, тщательно планирует бессмысленные операции, смещает и назнач

У партнеров

    «Эксперт»
    №22 (469) 13 июня 2005
    Эхо энергокризиса в Москве
    Содержание:
    Сеть спросит строго

    Сети и подстанции электроэнергетики страны нуждаются в скорейшем обновлении и расширении. Майская авария в Москве должна подтолкнуть качественную модернизацию энергоинфраструктуры

    Наука и технологии
    Наука и технологии
    Реклама