О полемике с низкого старта

• Александр Привалов

Не успели комментаторы отбомбиться по манифесту Касьянова, как манифест опубликовал и Ходорковский. Но если творение экс-премьера недруги раздраконили, а союзники похвалили сквозь зубы и постарались забыть, то воззвание экс-олигарха и оппонентами не слишком обругано, и вызвало полный восторг у друзей - они тут же организовали инициативную группу по выдвижению МБХ кандидатом на декабрьских довыборах в Думу и пропагандируют свою кампанию всеми наличными силами.

Не в последнюю очередь такое несходство объясняется тем, что манифест Ходорковского написан лучше. Он раз в пятнадцать короче, и то, на что Касьянов лишь намекает ватными клишированными периодами, тут режется прямо в лоб: "Нынешний кремлевский режим исчерпал себя, и дни его сочтены. На смену распадающейся, разлагающейся путинщине должно прийти новое поколение лидеров, думающих не о позорном месте у номенклатурной кормушки, а о судьбе России в третьем тысячелетии". И обращается Ходорковский не к англоязычным опекунам, а к избирателям России, подчеркивая при этом, что особо рассчитывает "на живую энергию, талант и смелость российской глубинки". Словом, уже по манифестам ясно, что в отличие от монументального экс-премьера у Ходорковского есть данные для публичной политики.

Еще более сильным оказался второй ход арестанта - переданное им в пятницу заявление "В отношении благих намерений и левого поворота". Говорят, пишет МБХ, на днях Путин заявит народу о "левом повороте" - о намерении выделить 115 млрд рублей на социальные программы. Спасибо, конечно, иронизирует автор, что глава государства иногда слушается арестантов, но что за жалкие гроши при такой конъюнктуре, таких денежных запасах и проч.? "Не есть ли этот шаг на самом деле признание в неумении или нежелании бюрократии всерьез изменить себя и свои подходы к развитию страны?" Таким образом, еще неизвестно, что именно скажет Путин, но для тех, кто расслышал выпад Ходорковского, он уже оказался в положении оправдывающегося. Положение заведомо невыгодное в любой полемике, а полемика-то началась - и президенту бы следовало в ней атаковать.

Я, естественно, не возьмусь, не читая, анализировать будущее обращение президента, но готов предположить, что в нем и вправду пойдет речь о новых госрасходах. Тогда доказывать, что "левый поворот" закладывается достаточно круто, было бы не только унизительно, но и бесперспективно: на слова "нет, недостаточно круто! дай больше! не хочешь? пусти меня - я дам больше!" победительных ответов не бывает. Состязания в левизне (во всяком случае, в такой левизне) выигрывает тот, кто кричит громче и беспардоннее, а надежно предсказывать, кто будет кричать громче в момент Х и, стало быть, добьется лучших мест у корыта нового передела, не умеет никто. Победоносно полемизировать с вредной концепцией левого поворота можно только отстаивая концепцию поворота правого - и никак иначе. Так, если дебаты пошли о том, сколько должно быть бесплатного образования, то их всегда и везде выиграют крикуны. Если же разговор начат с того, что ничего бесплатного на свете не бывает и давайте придумаем, как лучше устроить финансирование образования, то безответственность перестает быть гарантией победы.

Беда, однако, в том, что для такого рода полемики сегодня у власти не хватает двух вещей. Во-первых, самого правого поворота или хотя бы его внятного проекта. Все эти ФЦП да ФАИП, через которые должны пойти деньги, невнятны, а по большей части и не готовы; подавать их как поворот какого бы то ни было направления весьма затруднительно. Во-вторых, у власти нет людей, способных вести полемику. Как нарочно, накануне заявления Ходорковского "Российская газета" напечатала большое интервью с министром финансов Кудриным, где он как раз и защищает правительственную политику - стабфонд и проч. Текст показывает, что наши доблестные политики говорят, даже не предполагая, что кто-то им может возразить. Например, он сообщает, что, если "растратить" стабфонд, "в первый год рост экономики упадет с шести до трех-четырех процентов" и инфляция (при трате всего стабфонда!) вырастет до пятнадцати. Он явно не слышит очевидного ответа: позвольте, г-н министр, но в этом году и так рост едва ли будет выше четырех, инфляция - двенадцать; чего же ради мы мучаемся? Или еще: отвергая обвинение в том, что стабфонд будет кредитовать чужие экономики, он разъясняет, что "мы не просто кредитуем; мы бесплатно купили банковскую услугу, да еще получили небольшую прибыль". Страшно подумать, что за такие слова сделал бы с министром на открытой дискуссии самый занюханный оппонент.

Впрочем, совсем уж открытой дискуссии в ближайшее время не будет: почти нет сомнений, что кампания Ходорковского закончится, не начавшись: приговор успеют ввести в законную силу и МБХ утратит право избираться. И это, на мой взгляд, будет серьезной ошибкой. Дело в том, что уже сказаны слова, куда более опасные, чем полемика с экс-олигархом. Пока их сказал только один человек, завтра их будут повторять на все лады сотни голосов. Член инициативной группы по выдвижению Ходорковского журналист Доренко заявил в интервью "НГ": "Если его под тем или иным предлогом не допускают до выборов или даже допускают, а он проигрывает, то мы понимаем, что это результат грязных фальсификаций". Курсив, конечно, мой, но согласитесь, это стоит курсива. Это ведь и есть самое ядро оранжевой технологии: еще и кампания не началась, но мы уже точно знаем, что выборы будут честными постольку, поскольку в них победит наш кандидат; его поражение будет трактоваться однозначно: результат фальсификаций, причем грязных. Все ресурсы, которые удается мобилизовать, устремляются на поддержку этого тезиса; как это делалось на Украине, мы видели. Вероятно, теперь увидим и здесь, у себя.

Поэтому-то, мне кажется, дальновиднее было бы не мешать Ходорковскому участвовать в декабрьских выборах. Кампания будет всероссийская и даже всемирная, но сами-то выборы будут очень локальными - несколько десятков участков. На них можно и нужно обеспечить подчеркнутую, чрезмерную, при всем желании не оспариваемую прозрачность, чтобы оппозиция и ее болельщики вынуждены были признать, что их проигрыш не есть синоним фальсификации. На больших выборах - седьмого ли, восьмого года - сделать это уже не удастся.