Европа с Милошевичем и без

Политика
Москва, 20.03.2006
«Эксперт» №11 (505)
Внезапная смерть бывшего президента Югославии лишний раз напомнила: ложь и двойные стандарты -- плохой фундамент для построения единой Европы

"По его словам, он одновременно был борцом за этническую толерантность и передовым человеком, мыслившим в духе XXI века. Целую неделю мы пытались вызвать Милошевича из какой-то параллельной вселенной, которую он себе придумал. Когда я снова позвонила ему, он сказал: 'Мы принципиально не можем принять решение, которое вызовет поток беженцев неалбанской национальности. В течение пяти веков Косово было оплотом западного христианства в борьбе с исламом'. Вот вам и образец 'передового' мышления в стиле XXI века", -- так описала в своих мемуарах впечатления от общения со Слободаном Милошевичем бывший госсекретарь США Мадлен Олбрайт. Пожалуй, именно этот отзыв одного из самых принципиальных врагов дает ключ к пониманию личности и истории человека, который умер недавно в гаагской тюрьме.

Беда и вина Милошевича в том, что он оказался неадекватен времени, в котором ему довелось жить и править. Точнее, неадекватен безвременью. Ведь трудно назвать временем тот странный период, когда казалось, что для мировой общественности нет более серьезной проблемы, чем интрижка американского президента, а эпоха экономических кризисов закончилась навсегда (хвала новой экономике и вашингтонскому консенсусу). "Ничего не изменилось" и "изменилось все" -- столкновение этих двух крайностей и определило во многом судьбу Слободана Милошевича и возглавляемой им Югославии.

Вперед в прошлое

Сам Милошевич скорее считал, что не изменилось ничего. Будучи типичным постсоветским лидером, выходцем из номенклатуры, он увидел в новом мире лишь новые возможности для удовлетворения своих политических амбиций и личного обогащения. Мысли о том, что было бы неплохо как-то адаптировать экономику и политическую систему страны к новым условиям, судя по поступкам, его не посещали. Падение коммунистической системы и окончание холодной войны открыло для стран восточного блока два пути -- либерализацию и национализм. Милошевич выбрал что попроще, начав с отмены косовской автономии в конце восьмидесятых, -- для утверждения своей власти он сыграл на националистических чувствах сербов.

Национал-популизм -- что может быть хуже? Предательство. За десять лет Милошевич последовательно предал всех, в кого сам же вселил надежду: хорватских, боснийских и косовских сербов. Предательство стало для него проверенным инструментом сохранения личной власти. На что он рассчитывал? На принцип наименьшего зла. Я показал Западу, что со мной можно договориться -- в отличие от радикалов -- и что я контролирую ситуацию -- в отличие от либералов. Поэтому Запад меня поддержит. Милошевич, который еще с социалистических времен имел хорошие контакты в США, до последнего верил, что является для американцев "своим". Милошевич считал, что его роль гаранта Дейтонских соглашений, остановивших боснийскую войну, удержит Вашингтон от невыгодных ему шагов вроде натовских бомбардировок. В крайнем случае очередное историческое поражение сербов ему лично ничем грозить не будет.

Милошевич вел свою политику как классический восточноевропейский

У партнеров

    «Эксперт»
    №11 (505) 20 марта 2006
    Финансовая политика
    Содержание:
    Цена монополии на ликвидность

    Испугавшись инфляции, правительство и ЦБ готовы ужесточить денежную политику. Между тем основная причина периодических всплесков инфляции заключается в фундаментальном дефиците денег в экономике. Но для того, чтобы его ликвидировать, надо либерализовать денежный рынок

    Обзор почты
    Реклама