- «Эксперт» №19 (513) /
- 22 май 2006, 00:00
Еще одно лето силовиков4
Это было очень странное мероприятие -- координационное совещание руководителей правоохранительных структур.
Прошло оно в минувший понедельник в здании Генпрокуратуры РФ на Большой Дмитровке и посвящено было борьбе с организованной преступностью. Председательствовал на совещании генеральный прокурор Владимир Устинов, а присутствовали буквально все (даже те, кому исходя из принципа разделения властей на подобных совещаниях присутствовать вроде бы и не пристало): директор ФСБ, глава МВД, министр юстиции, глава службы по контролю за оборотом наркотиков, председатели Конституционного, Верховного и Высшего арбитражного судов.
Открыл совещание сам Владимир Устинов. Собственно, его речь была единственной открытой частью этого мероприятия, но она очевидно стоила того. Устинов говорил столь жестко, пафосно и бессодержательно, что речь его трудно было воспринять иначе как политический манифест. А почему, собственно, и нет?
Что сказал генпрокурор? "Организованная преступность приобрела в России характер национальной угрозы"; "сегодня оргпреступность проникла во властные структуры и правоохранительные органы"; "группировки и мелкие банды образца 1991 года трансформировались в строго вертикальные системы, обладающие межрегиональными и международными связями"; "оргпреступность поразила практически все сферы -- политическую, экономическую, социальную"; "организованные преступные группы и сообщества сегодня действуют практически в каждом субъекте федерации, они отметились во всех без исключения крупных городах, нагло действуют в приграничных районах. Они прочно обосновались на таможенных постах и чувствуют там себя комфортно".
Все это говорилось тоном, предполагающим откровения (что в принципе характерно для речей господина Устинова), однако он не разъяснял, что конкретно имеется в виду: что он называет оргпреступностью, когда она появилась, почему только сейчас он об этом заговорил и с кем призывают бороться -- с бандитами, бизнесменами, чиновниками?
При этом для всех очевидно, что "банды образца 1991 года трансформировались в строго вертикальные системы" не вчера, а в середине 90-х и после этого еще несколько раз трансформировались. Причем, по общему представлению, трансформация эта всегда шла под непосредственным кураторством самой правоохранительной системы. В представлении как обывателей, так и экспертов сегодня никакой организованной преступности вне сферы контроля силовых структур нет. Так это или не так, неизвестно, но таково общественное мнение.
Однако генпрокурор говорил без какой-либо оглядки на общественное мнение, а потому речь его напоминала смелые выступления партийных руководителей времен ранней перестройки (тогда так же началась активная борьба с оргпреступностью, завершившаяся через несколько лет полной и безоговорочной победой последней). Но при всей неконкретности речь Устинова ясно сигнализировала одно: силовики заявляют о себе как о публичной общественно-политической силе. Вопрос в том, какие все-таки конкретные задачи собирается решать эта сила. Об этом позволяют судить как информация о закрытой части совещания, так и мнения экспертов.
Принудительная консолидация
По нашим сведениям, основной доклад делал замминистра внутренних дел Андрей Новиков, который сообщил, что борьба с оргпреступностью будет вестись теперь по новой системе. Спецподразделения не будут распылять силы, а сосредоточатся на самых опасных группировках, влияющих "на политическую и экономическую обстановку в стране и отдельных регионах". Под это дело создадут базу данных, в которую будут занесены все сведения об этих преступных группах и их лидерах. Все же остальные, незначительные, дела будут переданы в регулярные подразделения правоохранительных органов.
"Не надо называть ни речь Устинова, ни само совещание бессодержательными, -- говорит эксперт по структурам безопасности Владимир Поляков, -- содержания тут было хоть отбавляй, только направлено оно внутрь правоохранительных органов. Силовикам был дан сигнал принудительной консолидации: либо вы с нами, либо против нас. Каждый может оказаться либо тем, кто ловит 'членов оргпреступных группировок', либо, тем кто сам им является". Примерно о том же говорят на условиях анонимности и представители самих правоохранительных органов: "В отставку отправлены внесистемные люди, те, кто не вписывался в сформированные группы; это сигнал остальным, что время относительной вольности прошло и надо определяться, на чьей ты стороне".
Очевидно, что координационное совещание невозможно рассматривать в отрыве от последних событий, связанных с массовой чисткой на таможне, от заявлений президента по поводу борьбы с коррупцией и серии громких отставок, произошедших буквально накануне совещания.
В послании президента борьбе с коррупцией было уделено крайне мало внимания -- буквально одна и далеко не самая эффектная фраза. Однако на следующий после послания день премьер-министр Михаил Фрадков, открывая заседание правительства, неожиданно заявил: "Мы примем все необходимые меры, чтобы изменить это зло, которое мешает жить и работать. И меры последуют жесткие". Говорил он именно о борьбе с коррупцией. Столь однозначное толкование послания оказалось весьма прозорливым: буквально на следующий день борьба с коррупцией стала главной политической темой.
Некоторые наблюдатели даже предположили, что в одном из вариантов послания тема борьбы с коррупцией и силового передела была представлена куда шире (то есть была едва ли не главным содержанием), но в итоге пролоббировать этот вариант не удалось. Сам же президент на встрече с коллективом ВГТРК так отреагировал на прямой вопрос о связи послания и отставок: "Это, конечно, не совпадение с посланием. Когда я готовил послание, то знал, что там идет оперативная работа. Специально к посланию этого, конечно, никто не делал -- работа логически подошла к тому завершению, которое мы с вами видим".
Прелюдия к операции "Преемник"
Проанализировав ситуацию, можно предложить три версии происходящего, которые, по большому счету, не слишком противоречат друг другу и имеют прямое отношение к "проблеме-2008".
Так, первая версия: власть перед началом операции "Преемник" нуждается в мощной пиар-компании, основой которой выбрана борьба с коррупцией. Аналогия с 2003 годом, когда перед выборами было раскручено дело "оборотней в погонах", напрашивается сама собой. Однако принципиальная разница во временном промежутке до выборов дает возможность говорить о фальстарте.
Вторая версия заключается в том, что представителей силовых ведомств не вполне устраивает сложившаяся конфигурация потенциальных преемников. Сегодня схема политического пиара на 2008 год выглядит следующим образом: на Медведева работают национальные проекты и социальный пиар (строительство школ, больниц, дешевого жилья, а теперь и стимулирование рождаемости), отчасти стратегия энергетической сверхдержавы. На Иванова -- реформа армии, укрепление обороноспособности и все, что связано с силой и мощью российской державы. Для силовиков в этой схеме не осталось места. Это их, очевидно, не устраивает, и они хотят выбить себе пространство. Борьба с коррупцией -- то, что может сделать их ключевыми игроками на политическом поле.
Отчасти это открытая политическая борьба с теми, кого принято называть либералами во власти. Об этом свидетельствует, например, жесткое выступление Грефа на последнем заседании правительства. В ответ на дежурные слова Фрадкова об ответственности бизнеса Греф резко возразил, что "вся беда в чиновниках и несовершенстве законов", после чего развил свою мысль, заявив о "беспределе чиновников" и повсеместном шантаже, которому подвергаются собственники и менеджеры.
Однако чтобы реализовать свои амбиции, силовикам нужна консолидация. До сих пор слово "силовики" означало некую аморфную группу представителей всех правоохранительных органов. Борьба же с коррупцией создает и потребность, и неплохие условия для консолидации.
Ну и, наконец, третья версия -- самая банальная, но вполне реалистичная. Власть и вправду озабочена борьбой с коррупцией и считает нынешнее положение вещей неприемлемым для дальнейшего развития страны. Для того и инициировала нынешние процессы. Причем кроме общегосударственных задач борьба с коррупцией может объясняться и тактическими. Успех операции "Преемник" в долгосрочной перспективе зависит от того, насколько эффективно будут работать государственные институции. То есть будущий президент должен получить работающие государственные механизмы, а не конкретных людей, по сути, эти механизмы приватизировавших. Ситуация, при которой личные интересы чиновников (в том числе и контролирующих силовые ведомства) столь конкретны, при смене власти может привести к потере управляемости страной. Даже если предположить глубокую политическую прагматичность нынешних руководителей, то и в этом случае реальная борьба с коррупцией -- путь сохранения своей власти и доминирующего положения в политике и экономике на ближайшие годы.
В этом контексте ключевым вопросом становится вопрос контроля за процессом борьбы с коррупцией. Пока все это выглядит как реализация сценария Генпрокуратуры, однако далеко не факт, что именно этот сценарий будет развиваться дальше. Сегодня в кулуарах Генпрокуратуры вдруг заговорили о вероятной отставке своего шефа и людей из его ближайшего окружения. Возможно, эти слухи не имеют под собой никаких оснований, но и они тоже создают политическую реальность, которая будет определять дальнейшие действия ключевых игроков.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
То, что Ген.прокуратура стала самостоятельным и влиятельнейшим игроком не только на экономическом, но и на политическом поле – свершившийся факт. Но, к счастью, она не сможет стать основным фигурантом ни политики, не предпринимательства. Хотя, судя по всему, так этого хочет, что, прямо, мочи нет. Вероятно потому она и мочит всех настолько энергично и торопливо. Что, действительно, иначе чем «позиционированием» - не назовешь. Вот, только, к сожалению, пофигисткий лозунг «всех не пересажают» может стать верным уже после перехода «точки невозврата», местонахождение которой может оказаться весьма близким.
То, что Ген.прокуратура стала самостоятельным и влиятельнейшим игроком не только на экономическом, но и на политическом поле – свершившийся факт. Но, к счастью, она не сможет стать основным фигурантом ни политики, не предпринимательства. Хотя, судя по всему, так этого хочет, что, прямо, мочи нет. Вероятно потому она и мочит всех настолько энергично и торопливо. Что, действительно, иначе чем «позиционированием» - не назовешь. Вот, только, к сожалению, пофигисткий лозунг «всех не пересажают» может стать верным уже после перехода «точки невозврата», местонахождение которой может оказаться весьма близким.
На мой взгляд дело здесь не в трех причинах. Генеральный прокурор должен был выступить? Обязательно. О чем же ему говорить народу? Естественно, о коррупции и преступности. Иначе его бы никто не понял. Вот он свое слово сказал, и теперь все знают, что прокурор также хорошо осведомлен (как и сам народ) об уровне преступности и коррупции в стране. Что делать с преступностью и коррупцией? Ответ, естественно, один: бороться. Вот и весь смысл выступления.
А теперь давайте представим, что будут делать правоохранительные органы, если не будет криминала? Им же делать будет нечего. Вот бороться с криминалом, это сколько угодно, но чтобы его упразднить, на это не пойдут ни силиция, ни прокуратура.
А возможно вообще в принципе упразднить криминал? Безусловно. Для этого надо, всего-навсего, разработать государственную систему, в которой бы он не был запроектирован. Как оглоблю не проектируют в самолете, так и в государственной системе можно не проектировать криминал, воровство и любое противостояние. В нынешней же системе (точнее, на ее руинах), этот институт является неотъемлемой ее частью. Избавиться от коррупции и преступности, поэтому, просто невозможно. Ибо рухнет сама система (т.е., развалятся и ее руины). Поэтому ген. прокурор так все нам и представил, ибо его дело объявить. И все.
Еще одна деталь. Ген. прокуратуре (и правоохранительным органам) была представлена эта самая принципиально новая государственная система, в которой невозможна преступность, наркомания. коррупция. И что же прокуратура? Тут же выбросила в помойку, и намекнула, чтобы ей больше таких вещей не предлагали. Ей живется и так хорошо. Кому же она посоветовала предложить? А кому хочешь, ей все равно. Правительсвто на это известие ответило чисто по-русски: послало. Президент также послал, но уже к банкротам. Иными словами, наши правители вовсе не заинтересованы в решении объявляемых ими же проблем. А поговорить можно о чем угодно. С любой трибуны. Тем более, что в слушателях недостатка не будет.
Если всё и парвда так, как кажется)) то будет идти не борьба с коррупцией, а борьба с теми, кого коррумпированная система не устраивает. Всех честных выжмут и раздавят. Тут даже необязательно привязыаать коррупцию. Отправили в отставку и отправили. Дело могут завести по любому поводу, как, например, в случае с дальневосточной таможней. Наше законодательство таково, что любой человек занимающийся хоть какой-то деятельностью самостоятельно обязательно нарушает хоть какой-нибудь закон. Построил у себя на участке сарайку? Преступник. Продал помидоры с участка не заплатив налоги? Преступник. Получил зарплату не по процедуре? Преступник. А уж про госчиновников и бизнесменов вообще молчу. Половина законов противоречат друг другу и несовместимы с реальной жизнью (то есть нацелены на взятки и на “если понадобится у нас есть чем тебя приструнить”).
Реальное объединение “силовиков”, причём без контроля непосредственно главы исполнительной власти, превращение их в какую-то политическую силу - это называется хунта. Но до такого нам, по-моему, далековато. Кстати, как-то непонятно - а Иванов разве не представляет интересов силовиков? Он же всегда их лоббирует, и риторика у него вполне себе в духе хунты.
Статья “Игрушка для Америки” создала впечатление о независимости и искренности анализа о ситуации на Украине, но вот эта статья больше походила на переводы статеек из иноСМИ. На этом (иноСМИ) сайте переводы зарубежных изданий, и как известно, у этих издания постоянный поиск сенсаций: “что бы мол такого загнуть, чтобы прославится”.
А о том что речь Устинова кому-то показалась речью будущего приемника, то это результат “зачитки” зарубежных статей. Устинов по своей должности и должен говорить с кем и как нужно бороться и в каком сейчас состоянии внутренняя безопасность страны, но ни как не о новых колготках или о перспективах биотехнологий.