Гармоничные тартарары

Всеволод Бродский

Фильм чешского режиссера Петра Зеленки "Хроники обыкновенного безумия", вышедший только что в российский прокат, присутствовал в конкурсной программе последнего Московского кинофестиваля. Призов ему там не досталось (если не считать третьестепенной награды жюри кинокритиков), что, вообще говоря, характеризует его с самой лучшей стороны. У ММКФ, как и у всякого явления с многолетней историей, есть устойчивые традиции. Одна из них такова: хорошему фильму на этом фестивале призы не светят. Особенно если этот хороший фильм: а) сделан никому не известным восточноевропейским дебютантом; б) не поднимает никаких сколько-нибудь социально значимых вопросов.

К "Хроникам" все это относится в полной мере. Зеленка не то что не соприкасается с реальностью -- он путешествует поверх нее, находя для своих героев не вполне вменяемый, параллельный способ существования. Его персонажи связаны с действительностью опосредованным образом, воспринимая ее как продолжение своих собственных, малость аутичных, фантазий. Недаром Петр, главный герой фильма, в детстве застрелил Фиделя Кастро из указательного пальца; Кастро, разумеется, поехал дальше по своим делам, совершенно не подозревая, что уже превратился во фрагмент внутреннего мира Петра. Подросший Петр работает грузчиком в аэропорту, вешает портреты своей жертвы на стену, ходит в майке с Че Геварой и по сути продолжает свои детские опыты -- косвенно влияя на окружающий его мир, стреляя в него из метафорического пальца и волшебным образом обустраивая его в соответствии со своими вкусами. Начальник Петра пытается жениться на пластмассовом манекене, а когда тот разбивается, хоронит его неподалеку от взлетной полосы. Отец Петра, телевизионный диктор эпохи Густава Гусака, носит с собой в портфеле дисковый телефон и разговаривает по нему в кафе, а также зачитывает новости развитого социализма на арт-вернисаже. Мать Петра подозревает всех окружающих в слабоумии, что не мешает ей весело лаять на туристов. Сам Петр приезжает на автопогрузочном электрокаре под окна любимой, связывает одеяло, которое однажды ночью пытается на него напасть, и получает деньги за то, что наблюдает за сексуальной жизнью пожилого соседа-композитора. Он вообще большую часть фильма наблюдает -- с какой-то хладнокровной швейковской отстраненностью -- за тем, как странный мир катится в странные, но чрезвычайно гармоничные тартарары.

Отчасти, конечно, вся эта компания городских полусумасшедших прибежала в "Хроники" непосредственно из фильмов Отара Иоселиани, который унаследовал ее, в свою очередь, у великого французского комика Жака Тати. Зеленка демонстрирует утерянное, казалось бы, современным кинематографом умение преображать мир без операторских излишеств, без помощи компьютерной графики -- разглядывая его под каким-то доселе неизвестным нам углом, извлекая из него обыденную невероятность, хитроумно притворяющуюся невменяемостью. Чешский дебютант не просто делает двухмерную кинокартинку объемной -- он присочиняет ей некое четвертое измерение, разглядеть которое может только специально настроенный объектив.