Свободный радикал

Алексей Володин

Грохот ударных, саксофонный визг и нечеловеческий темп -- примерно так будет выглядеть концерт, который пройдет 23 мая в столичном клубе "Апельсин". Правда, среди зрителей вряд ли сыщется хотя бы один панк или металлист. В Москву со своим проектом Painkiller приезжает Джон Зорн -- нью-йоркский авангардист, патриарх импровизационной музыки и самый неистовый саксофонист мирового фри-джазового пантеона.

Лет десять назад Зорн стал предметом воздыханий московских меломанов: в 1998 году о его возможной гастроли грезили примерно с такой же силой, как лет за двадцать до того о приезде кого-нибудь из "Битлз". Основания для подобного фанатизма были более чем достаточные -- как раз тогда в нашу страну стали проникать пластинки проекта Masada, в рамках которого Зорн занимался вживлением в тело фри-джаза традиционных еврейских мелодий. Эти диски, изданные на собственном лейбле Зорна Tzadik, получали названия по буквам еврейского алфавита "Алеф", "Бет", "Гимел" и так далее. Сам проект положил начало целому движению "Радикальная еврейская культура", где у Зорна сразу появились последователи; благодаря "буквенным" альбомам Masada такую музыку стали называть каббалистическим джазом. Полтора года назад этот проект наконец приехал в Москву, и публика, до краев наполнившая зал МДМ, натурально сходила с ума от импровизационного буйства, происходящего на сцене. Однако Зорн не ограничивается опытами по радикализации фолк-наследия своего народа. Если оставить в стороне его прежние абстрактные сольные упражнения, то формат, в котором он работает последние годы, можно назвать свободной коллаборацией. Свободной во всех смыслах -- Зорн тащит к себе все, что хорошо. Так, в "Масаде" принимали участие легендарный рок-гитарист Марк Рибо, виртуозный бразильский барабанщик Киро Баптиста, а девушка-электронщица Икюэ Мори на московском концерте лихо управлялась с ноутбуком. Ожидаемый в Москве "Болеутолитель" -- проект для исследования шумовой музыки -- Зорн основал в 1991 году вместе с бас-гитаристом Биллом Ласвеллом, музыкантом и продюсером не сильно меньшей значимости и революционности, чем сам Зорн. Третьим участником стал Мик Харрис, участник хард-кор-группы Napalm Death, производящий максимальный, пожалуй, шум, на который только способен хеви-метал. В Москве с ними сыграет Тацуо Йошида, виртуоз токийской авант-рок-сцены.

Самая большая заслуга Зорна не столько в его мультикультурных и интержанровых экспериментах, сколько в его нынешнем положении. Непоседливость и страсть смешивать все со всем позволили ему выломиться из узкой джазовой субкультуры и стать посланником весьма элитарной музыки в мире массовой культуры. Аналогичной и соразмерной Зорну фигурой был Сергей Курехин, чей артистический магнетизм немало способствовал популяризации авангарда с той лишь разницей, что наш соотечественник много внимания уделял перформансу, а у нью-йоркского гения все шоу умещается в его музыку. Но, увы, от великого питерца остались только записи, так что Зорну теперь приходится шуметь и импровизировать за двоих.