О Привалове1

• Андрей Колесников

Если бы я составлял книгу публицистики Александра Привалова, то сделал бы ее по-другому. Почему-то публицисты, колумнисты, звезды жанра аналитической журналистики стесняются выпускать сборники своих статей — вроде бы и не книга это вовсе, а халтура, да и статьи писались на злобу дня. А между тем стесняться здесь нечего: злоба дня у нас такая, что статья, разбирающая анатомию общественного сознания или механизмы власти в 1997 году, удивительным образом разъясняет ровно сегодняшнюю ситуацию. Изменился только внешний фон, коренное же содержание текущих событий осталось по преимуществу прежним.

Так вот, едва ли стоило стесняться самого прямолинейного — хронологического состава статей и колонок. Так и читать удобнее, да и получается на выходе комментированная история России. Она и встает перед глазами — еще горячая, с пылу с жару, но уже отрефлексированная и разложенная по полочкам внятного анализа.

Поскольку лично я — в силу ряда частных причин — последние лет восемь веду почти беспрерывный очный, заочный и даже внутренний диалог с Приваловым Александром Николаевичем; выпустил вместе с ним пять лет тому назад совместную книгу, где перекрестному анализу были подвергнуты ростки новой русской идеологии, которая сейчас расцвела пышным цветом и не то станет вечнозеленой, не то облысеет, как осенний лес; сидел в разное время в одном и том же кабинете в одной крупной газете страны; выпил совместно галлоны мыслестимулирующих напитков и т. д., — мне не хватает в «Любителе отечества» нескольких статей. Причем в основном тех, с которыми хочется спорить самым категорическим образом — как «вменяемому либералу» с «вменяемым консерватором» (копирайт на оба термина принадлежит Привалову). Например, с экспертовской колонкой «О «Мечети Парижской Богоматери» («Эксперт», № 42 за 2005год). И понять наконец, действительно ли у либералов с консерваторами «полным-полно общих позиций» или им «нечего друг другу сказать, кроме матерщины» (статья января 2003 года «По завету Пьера Безухова», завершавшая дискуссию в «Эксперте» о консерватизме).

Велик соблазн, как это делается в разнонаправленных московских политических салонах, побранить или похвалить Привалова, в зависимости от политической позиции, за то, что он стал идеологом консерватизма, а значит, той самой новой русской, да еще и государственной идеологии. Но даже если и можно усмотреть в каких-то статьях попытки задать себе сначала идеологическую рамку, а затем из последних сил загонять себя в нее в ущерб здравому смыслу, то такие начинания закончились для Александра Николаевича полным фиаско. Слишком глубок он для «партийной» идеологии. Слишком по-журналистски добросовестен в разборе полетов, чтобы заключить действительность в рамку политической мифологии, повесить ее на стену и умиленно любоваться. Слишком хорош его русский язык, избавленный и от канцелярско-политических оборотов, и от сетевых скороговорок.

Нет, это не тот случай, когда «Аффтар жжот, пеши исчо». Это книга, написанная по-русски. Это объект материальной культуры, который можно взять в руки и ощутить тактильно, а не бросаться сразу писать матерную интернет-рецензию. Кубический, как говорил классик, кусок дымящейся совести. Хотя бы в том смысле (снизим пафос!), что автор верит в то, что доказывает в статьях.

Так случайно получилось, что аккурат перед прочтением приваловской книги черт меня дернул полистать произведение под названием «Агитатор ‘Единой России’». Там есть, к примеру, много разного про пораженческие настроения, пораженческую элиту. Все это ведь не Владислав Сурков придумал или партийный активист какой, а Привалов, причем еще летом 1997 года: «…государство, сознательно или нет, поддерживает в обществе синдром поражения». Но у Привалова есть контекст, анализ, неленивая мотивация в длинной статье «Инерция судьбы», которой открывается книга. «Агитатор» же, берущий напрокат чужие выхолощенные мысли, — гимн пошлости. Да и написан-то он на партийном агитпроповском диалекте.

Вот ведь что происходит, когда взгляды органического консерватора, сформированные образованием, образом мысли, многолетним анализом, низводятся до уровня листовки и плаката. Теряется мотивация сказанного — и по дороге к плакату теряется все, включая совесть.

Может, конечно, Привалов и консерватор, только присваивать себе его идеологию — некрасиво. К тому же если и есть в книге объект прямой безжалостной и брезгливой политической критики, так это партия власти. Здесь и о рисках: «…пропутинское большинство в Думе обеспечено мощным усилием ‘однопартийной’ властной системы. Ее полная и безоговорочная победа над всеми видами оппозиции заведомо ставит ее перед соблазном сделать эту победу вечной». И об авторитарных трендах: «Любые новации в политической системе… можно обсуждать. Более того, во всех них можно найти ту или иную степень разумности. Но рано или поздно встает вопрос: ребята, мы упрочняем власть, чтобы делать — что? То, что вы делаете сейчас?..» И о характере деятельности партии власти: «Бутафорить ‘за многопартийность, за соблюдение прав человека, за развитие демократии’ — много ума не надо… и актеров на такие роли ЕР без сомнения найдет достаточно».

А вот реплика в адрес тех, кто сегодня выстраивает свою по-детски бесхитростную политическую мифологию на критике 1990-х: «Для начала давайте перечислим хотя бы часть из того, чего не было в России до Ельцина, но имеется теперь. Свобода совести, передвижений, слова. Частная собственность… функционирующие демократические институты. Основы современного гражданского права».

Так что не влезает Привалов в рамку — ни идеологическую, ни партийную. Разве что в портрет на обложке: смотришь и предвкушаешь — вот сейчас сядем и поговорим.