- «Эксперт» №28 (522) /
- 24 июл 2006, 00:00
Благословение на революцию11
В имперской России православная церковь, подобно армии и самодержавию, относилась к тем национальным институтам, взаимодействие которых на протяжении XVII — начала XX века обеспечивало прочность империи. Между тем когда в России произошла революция, то на защиту самодержавия не выступили ни армия, ни церковь. Более того — на защиту самодержавия не выступила ни одна социально значимая группа людей. Быстро исчезли (без сопротивления) органы старой власти и сформировались новые.
Подготовленный Михаилом Бабкиным том документов впервые позволяет увидеть, как быстро произошло разложение православного духовенства. Из работ М. А. Бабкина, Ф. Ф. Бовкало и др. известно, что решение об установлении контактов с революционным комитетом Государственной думы Святейший синод православной церкви принял за несколько часов до отречения Николая II. Очень важно отметить, что членами синода в эти революционные дни были будущие патриархи Тихон (Белавин) и Сергий (Страгородский), будущие священномученики Владимир (Богоявленский), Василий (Богоявленский) и Иоаким (Левицкий). Именно синод этого состава выступил 9 марта со знаменитым посланием «К верным чадам Российской Православной Церкви» («Свершилась воля Божия...»). Оно было охарактеризовано профессором Петроградской духовной академии Б. В. Титлиновым как «послание, благословившее новую свободную Россию», а генералом А. И. Деникиным — как «послание, санкционировавшее совершившийся переворот». И хотя этот текст был подготовлен революционным обер-прокурором князем В. Н. Львовым, он не вызвал коллективного протеста со стороны синодалов. А вот когда Львов осмелился вмешаться во внутрицерковные дела, то в ответ последовал протест.
В своих воззваниях синод и отдельные епископы будут предупреждать верующих об угрозе гражданской войны, призывая «возродить пошатнувшуюся мощь государства» не на поле междоусобия, а на пути «всенародного единения». Но революционный джинн уже вырвался из бутылки.
В книге представлены выдержки из проповедей, посланий и слов, с которыми обращались к духовенству и верующим епископы, резолюций съездов духовенства и телеграммы в адрес Временного правительства от имени духовенства и епископов с выражением лояльности новой власти. Все эти документы позволяют судить как о масштабе недовольства самодержавием, так и о проявившихся в революционные месяцы острых противоречиях между епископами и приходским духовенством. На этом революционном празднестве раздавались и трезвые голоса епископов и священников. Но не они доминировали.
Очень образно об участии духовенства в революции сказал на Поместном соборе епископ Селенгинский Ефрем: «Мы видим, что переживаемая духовная эпидемия поразила наше духовенство не в меньшей степени, чем мирскую интеллигенцию. Буйствуя на своих собраниях и съездах, оно телеграммами приветствовало мирских разрушителей Церкви и в то же время с бешеной яростью набрасывалось на носителей церковной власти — епископов, стремившихся сохранить основные устои и святыни Церкви. А сколько духовных лиц оставило служение Святой Церкви и ушло на служение революции<…>, не снимая, на всякий случай, священного своего сана!»
Этот революционный энтузиазм станет понятнее, если мы вспомним о роли детей духовенства («поповичей») в революционном движении: они составляли вторую (после евреев) по значимости категорию в партийном руководстве. Среди руководителей партии эсеров «поповичей» было 9,4%, у большевиков — 3,7%, у кадетов — 1,6%. Два бывших семинариста (Сталин и Анастас Микоян) впоследствии станут членами политбюро партии большевиков.
Революция захватила не только простое духовенство. По словам дореволюционного товарища (заместителя) обер-прокурора синода князя Жевахова, она «явила всему миру портретную галерею революционеров, облеченных высоким саном пастырей и архипастырей Церкви».
И здесь встает вопрос о присяге, которую приносило на верность императору все взрослое население страны. Активное обсуждение этой проблемы на открывшемся 15 августа 1917 года Поместном соборе показало, что к разрешению ее не были готовы ни профессора-эксперты, ни собор в целом. Не было единства ни в оценке добровольности отречения Николая II от престола, ни при решении вопроса об издании соборного акта о «снятии» с отрекшегося императора Помазания. Соборная позиция не была выработана, и в опубликованные «Деяния Священного собора Православной Российской Церкви» материалы обсуждения этой проблемы не вошли. Они впервые публикуются Бабкиным.
О том, насколько важна была эта проблема для церковного самосознания, видно из записки (от 20 декабря 1924 года) «Православная Русская Церковь и Советская власть», в которой Сергий (Страгородский) обосновывал необходимость созыва нового Поместного собора: «соборные рассуждения<…>, мне кажется, непременно должны коснуться и того чрезвычайно важного для верующих факта, что огромное большинство теперешних православно-верующих граждан СССР связано было присягой на верность царственному тогда императору и его наследнику<…>. Очевидно, наш собор не исполнил бы своего пастырского долга, если бы обошел молчанием вопросы о присяге, предоставив самим верующим, кто как знает, разбираться в нем<…>».
Но власть не позволила созвать церковный собор, и вопрос о святости присяги не получил разрешения. Через семьдесят лет эта так и не решенная проблема аукнулась самой советской власти. В 1991 году на ее защиту не выступили ни многомиллионная армия, ни партия. Вопрос о воинской присяге и партийном долге на этот раз мало кого волновал.
Необходимо зарегистрироваться или авторизоваться, чтобы оставить комментарий.
О “духовной категории” присяги на верность царю пока повременю высказываться: надо бы сначала изучить сборник документов… Не зря же обсуждение этого вопроса на Поместном собре (о чём упоминается в рецензии) зашло в тупик.
А “духовная категория” анафемы из чина Торжества Православия - абсолютно очевидна.
Может быть находящийся под анафемой (“попавший” под неё) и может продолжать номинально СЧИТАТЬСЯ православным (хотя вряд ли, но это - к специалистам-экспертам). Но то, что “попавший” ЯВЛЯЕТСЯ лишённым, отлучённым “от общения церковного” - следует из самого определения анафемы.
Потому-то ответ на вопрос о православии Православной церкви (в смысле собрания людей) после Февральской революции, на мой взгляд, вовсе не так очевиден…
О “духовной категории” присяги на верность царю пока повременю высказываться: надо бы сначала изучить сборник документов… Не зря же обсуждение этого вопроса на Поместном собре (о чём упоминается в рецензии) зашло в тупик.
А “духовная категория” анафемы из чина Торжества Православия - абсолютно очевидна.
Может быть находящийся под анафемой (“попавший” под неё) и может продолжать номинально СЧИТАТЬСЯ православным (хотя вряд ли, но это - к специалистам-экспертам). Но то, что “попавший” ЯВЛЯЕТСЯ лишённым, отлучённым “от общения церковного” - следует из самого определения анафемы.
Потому-то ответ на вопрос о православии Православной церкви (в смысле собрания людей) после Февральской революции, на мой взгляд, вовсе не так очевиден…
Присяга на верность царю не есть духовная категория и уж тем более не есть категория определения Православности человека или института.
«…Думаю не в компетенции человека такие вопросы решать.»
–Так-то оно так… Но в истории ветхозаветного Израиля известные «действия» языческого царя Навуходоносора (т. н. Вавилонское пленение) весьма ясно определены как излияние гнева Божьего. А тем не менее Навуходоносор пророком (если не ошибаюсь) Исайей определён как «раб Божий»…
А чем же по сути отличается В.И. Ленин (как в некоем роде собирательный образ советских правителей) от Навуходоносора?
Второй – язычник, первый – атеист (то есть тоже верующий в каких-то «богов»: во «всемогущество» материи и энергии, и проч.).
Второй разрушил Храм Господень, первый также весьма преуспел на этом поприще.
Второй – убийца, первый – тоже в этом преуспел (вспомнить ЧК, концлагеря и проч.).
Второй – несмотря на «очевидный», казалось бы, характер своих дел – тем не менее называется пророком «рабом Божьим», а первый … Чем ПО СУТИ он (Ленин, большевики и проч.) отличается от Навуходоносора? Может они – тоже своеобразный «бич Божий»?
Так что ваши слова:
«Было ли: - “по существу, «излиянием праведного гнева Божьего» на Церковь Русскую и Землю Русскую?”?»,
на мой взгляд, всё же МОГУТ находиться в человеческой компетенции… Правда, человека «пророческого чина» (священства(?), богословов(?))…, может быть Поместного собора Православной церкви. (О попытке оценки действия присяги на верность царю, как следует из рецензии книги, уже шла речь на Поместном соборе)…
Так что я с Вами, уважаемый Анатолий, в обсуждаемом вопросе не согласен.
Если духовенство и паства Православной Церкви не попали в начале Февральской революции под свою же анафему – хорошо бы узнать почему.
Если же попали – то как её снять (какая нужна епитимья (кому, какая мера, какое покаяние и проч.).
Проще же, конечно, всё пустить как есть: на «самотёк»…
Но ответ на вопрос: «висит» ли церковная анафема над Землёй Русской и Церковью Русской или не «висит», – лично для меня представляется весьма и весьма важным. (Для священноначалия же – не знаю… Похоже, они такими «искушениями» не страдают).
Историю РПЦ не стоит пересматривать хотя бы потому, что обществу сначала со своей собственной историей не мешает разобраться.
И такая книга, одна из попыток анализа истории РПЦ, а не ее пересмотра.
Было ли: - “по существу, «излиянием праведного гнева Божьего» на Церковь Русскую и Землю Русскую? ”? Думаю не в компетенции человека такие вопросы решать.
Спасибо.
Если же духовенство Русской Православной церкви всё же попало под действие своей же анафемы «дерзающим на бунт и измену…», то как относится к известным гонениям советской власти на церковь?
Не были ли они, по существу, «излиянием праведного гнева Божьего» на Церковь Русскую и Землю Русскую?
–Если «да», тогда, пожалуй, грядёт пересмотр истории Церкви XX века… (не говоря уж о пересмотре святцев и проч., проч., проч. …)
–Если «нет», то почему?..
По существу рецензии. «И здесь встает вопрос о присяге, которую приносило на верность императору все взрослое население страны.»
Действительно, не попало ли духовенство под свою же анафему из чина Торжества Православия, как «дерзающее на бунт и измену» против императора?
Если попало – то православна ли с марта 1917 г. Православная церковь (в первую очередь её духовенство и, разумеется, паства)?
Если не попало – то почему, если «решение об установлении контактов с революционным комитетом Государственной думы Святейший синод православной церкви принял за несколько часов до отречения Николая II»? И если на защиту монархии духовенство в целом не выступило?
Хотя к разрешению таких проблем, как отмечается в рецензии, «не были готовы ни профессора-эксперты, ни собор в целом. Не было единства ни в оценке добровольности отречения Николая II от престола, ни при решении вопроса об издании соборного акта о «снятии» с отрекшегося императора Помазания. Соборная позиция не была выработана.»
Потому есть надежда, что если проблема о «клятвопреступлении» (и, как следствие, о православии Русской церкви) не была решена ни в 1917 г., ни позже, то она будет разрешена нынешними богословами.
Если не найду книгу в магазинах, то уж в библиотеке-то (РГБ) точно найду.
Александр Сергеевич Полыгалов
Мне кажется, тогда, в 1917, церковь скорее была озабочена установлением себя в качестве института в новых условиях. Ибо до 1917 года церковь - как минимум, начиная с Петра I, была институт государственный. А вот тут возникла дилемма: или оставаться таковым (и тогда понятны и заигрывания с Думой, и с Временным правительством, и более позднее сотрудничество с большевиками), или превратиться в институт общественный, каковым церкви, вообще-то, и надо быть (и тут становится понятным и позиция пытающихся оседлать широкие массы приходских священников). Ну и, разумеется, каждый церковный деятель был озабочен не только делами церкви. но и своей личной карьерой. Где её делать - в церкви или вне её, в новых условиях?
Правильно мыслите, Саша!
Мне кажется, тогда, в 1917, церковь скорее была озабочена установлением себя в качестве института в новых условиях. Ибо до 1917 года церковь - как минимум, начиная с Петра I, была институт государственный. А вот тут возникла дилемма: или оставаться таковым (и тогда понятны и заигрывания с Думой, и с Временным правительством, и более позднее сотрудничество с большевиками), или превратиться в институт общественный, каковым церкви, вообще-то, и надо быть (и тут становится понятным и позиция пытающихся оседлать широкие массы приходских священников). Ну и, разумеется, каждый церковный деятель был озабочен не только делами церкви. но и своей личной карьерой. Где её делать - в церкви или вне её, в новых условиях?
По теме рецензии. Непонятно, почему признание республики - есть разложение? Всё ведь могло быть иначе, чем сложилось на деле. И то, за что ратовала Церковь и было как раз ключом к спасению России. Единение народа, единение всех сил. Ведь в начале 20 века в России появилось немало гениев во всех областях. Поэзия, проза, появился русский балет, театр, изобразительное искусство, философия, коммерция, изобретательство. В общем, подъём невиданный до того момента. Однако, когда большая часть всех деятелей, изобретателей, умов и прочее эмигрировали (от Сикорского до Набокова и Шагала), в 20х годах совсем другая часть общества сумела породить не меньший подъём и также на всех направлениях - и архитектура, и проза, и поэзия, и театр, и теперь ещё и кино, вхутемас появился, и так далее. Если бы соединить эти две части воедино - получилось бы весьма и весьма. Если бы при этом, ещё исключить от власти маргиналов и экстремистов и не отрекаться от веры, всё могло бы быть очень даже неплохо.
Церковь и самодержавие (в монархическом смысле этого слова) не есть вещи неразрывные. Новгородская республика была одним из наиболее рьяно верующих регионов раннесредневековой Руси. Кроме того, наша нынешняя Церковь всегда выступает за мир и благополучие Руси. В той ситуации всё было верно. И уж точно не Церковь виновна в том, что большевики (а ещё точнее, самые экстремистские силы партии большевиков) захватили власть и так покорёжили нашу страну и наш народ.
Анатолий Куницын
Книга очень заинтересовала, и захотелось с ней ознакомится, для этого нужно ее купить. И вот в этом проблема: в магазинах ее нет, когда появится неизвестно.
Хотелось бы узнать, и пожелать на будушее указывать места продаж, для таких редких книг. (Так примеру книга под редакцией Е.Примакова, Н. Рыжкова и др. про Слобадана Мелошовича вообще не поступила в продажу).
Очень много редкой литературы по данному вопросу лежит в открытом доступе здесь http://ldn-knigi.lib.ru/Rusknig.htm