Сеанс англомагии

Книги
«Эксперт» №29 (523) 14 августа 2006
Сюзанне Кларк удалось создать международный бестселлер, встроив фэнтези в классическую литературную традицию
Сеанс англомагии

Скрещивание «низких жанров» с «высокой прозой» в западной беллетристике из единичных чудачеств эксцентричных леди и джентльменов давно уже превратилось в масштабное сельхозпроизводство. Искусствоведческих триллеров, филологических хорроров и исторических детективов столько, что хоть учебник по технологии «интеллектуального бестселлера» сочиняй; а может, и сочинен уже — простой и доступный, на манер руководства для садовода-любителя: к саженцу А привить черенок Б, удобрять тем-то, поливать тем-то, на ночь ставить на балкон, плоды весом не менее 200 000 тиража гарантированы.

Другое дело, что вкус полученного гибрида запоминается редко. «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» — из отрадных исключений; эти 890 станиц опрокидываешь в себя пусть не залпом, но не отрываясь, и просишь еще. Ждать, однако, придется долго: Сюзанна Кларк («дочь священника и выпускница Оксфорда, многолетний кулинарный редактор издательства «Саймон & Шустер», автор нескольких новелл») колдовала над своим зельем десяток лет — примерно столько же, сколько охватывает период действия ее дебютного романа. Дело того явно стоило: 750-тысячные продажи только в Великобритании и только за первые два месяца (в 2004-м), несколько престижных фантастических литпремий, включая «Хьюго», «Локус» (за лучший дебют) и World Fantasy Award (все в 2005-м), голливудская экранизация, уже запущенная «Нью лайн синема», непременные сравнения с Джоан Роулинг…

Все это, конечно, не критерий качества: Дэн Браун вон вообще неостановим, как эпидемия гриппа, и что? Но Сюзанне Кларк удалось неподдельное чудо, за которое герои «Джонатана Стренджа…», годами корпеющие над восстановлением какого-нибудь утерянного заклинания тыща двести лохматого года, пожали бы ей руку: ее «викторианская фэнтези» -- всамделишная литература, без кавычек и оговорок; не постмодернистская игра, не изящный жанровый эксперимент — живая, сильная книга. Содержащая вдобавок ноу-хау. Да, были уже Толкиен и последователи, Урсула Ле Гуин, в конце концов, Нил Гейман (назвавший, между прочим, «Стренджа…» «лучшим фантастическим романом Англии за последние семьдесят лет»), но только Кларк столь естественно удается вплести свою волшебную нить, свалянную из кошачьих шагов и голосов рыб, в масштабный и дотошный гобелен исторической реальности эпохи Регентства и литературного канона Диккенса и Джейн Остин. Ну подумаешь, магия. Чем не занятие для джентльмена. В сущности рутина: кто-то воюет с Бонапартием, кто-то торгует в заморских колониях, кто-то колдует и общается с эльфами. Бывает.

Кларк делает замечательный understatement, нарочитое преуменьшение, заряженное истинно британским обаянием: фантастическое допущение в «Стрендже…» вводится без дрожи в едином литературном мускуле. Магия в детально, упоительно неспешно прописанной кларковской Англии 1806–1817-го — вполне респектабельное занятие, пусть и экзотическое: богатые национальные навыки прикладного волшебства утеряны, и замкнутому нервическому мистеру Норреллу приходится возрождать их вначале в од