Смерть оппозиции2

• Дмитрий Глумсков

О том, что этот день наступит, соратники, пожалуй, самого колоритного в истории Таджикистана политика знали уже давно: Саид Абдулло Нури болел раком и в последние несколько месяцев отошел от активной политики. Но, несмотря на то что сам Саид Абдулло Нури на предстоящих выборах не мог составить конкуренцию своему давнему оппоненту, нынешнему президенту Таджикистана Эмомали Рахмонову, публичная поддержка им кого-либо из других претендентов на президентский пост могла бы серьезно повлиять на результаты голосования. Однако своей смертью оппозиционер лишь завершил начатую официальным Душанбе накануне выборов «зачистку» политического пространства.

Мирная жизнь притупляет бдительность

Партия исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ), которую Саид Абдулло Нури возглавлял в течение тринадцати лет, — единственная исламская политическая сила, официально действующая на территории Центральной Азии. Г-н Нури никогда не скрывал своей основной мечты — сделать из светского Таджикистана исламское государство. Эта мечта как нельзя лучше совпадала с целями исламских фундаменталистов создать в Ферганской долине единый халифат, поэтому многие аналитики называли Нури одним из идеологов исламского сопротивления.

Широкую известность он получил в 1997 году, когда от имени Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), воевавшей с Народным фронтом во главе с Эмомали Рахмоновым, подписал в Москве соглашение о мире в Таджикистане. Этот документ положил конец пятилетней гражданской войне в республике. Именно после этого соглашения в состав кабинета министров Таджикистана вошли бывшие полевые командиры и на заседаниях правительства можно было наблюдать красноречивую картину: сторонники таджикского президента предпочитали сидеть отдельно от своих бывших противников, демонстративно не сбривших бороды даже после назначения министрами.

В конце 90-х формулировка «бывший член ОТО» считалась чуть ли не лучшей рекомендацией и многим помогла при решении личных проблем. Крупные города Таджикистана, прежде всего Душанбе, захлестнула волна передела собственности. Бизнес постепенно перешел в руки членов ПИВТ, которые считали себя победителями, а сторонников Рахмонова — проигравшими. Именно эти годы можно считать периодом роста влияния партии и, естественно, ее лидера. Но, увлеченные открывшимися возможностями, лидеры ПИВТ упустили роковой для себя момент, когда популярность партии начала падать.

Развенчание «героев»

Открытую атаку на Партию исламского возрождения официальный Душанбе начал чуть более трех лет назад. Сигналом открыть «огонь по штабам» послужили арест и осуждение Шамсуддина Шамсуддинова, который был заместителем Нури. До этого таджикские власти ограничивались процессами против рядовых боевиков, убивавших мирных жителей. Организаторов преступлений, как правило, даже не упоминали. Эти процессы постепенно меняли сложившееся у многих таджиков представление о членах оппозиции как о «героях».

Шамсуддинов стал первым высокопоставленным представителем оппозиции, против которого было возбуждено уголовное дело за преступления в годы гражданской войны. Его признали виновным «в организации преступного сообщества и незаконном пересечении государственной границы». Но этого показалось мало, и на видного боевика повесили еще и статью, которая довольно редко применяется в местном судопроизводстве: Шамсуддинов, по версии следствия, был многоженцем, что в итоге добавило ему три года в окончательный 16-летний срок приговора.

Судебное решение по делу лидера ПИВТ стало серьезным прецедентом и сигналом всем другим членам бывшей Объединенной таджикской оппозиции: святых во время гражданской войны не было, предъявить крупные обвинения можно каждому участнику боевых действий. Оппозиция забеспокоилась. Саид Абдулло Нури сделал резкие заявления, обвинив Эмомали Рахмонова в нарушении условий мирного соглашения и незаконном преследовании бывших боевиков ОТО, но было поздно.

Версия развития событий, лежащая на поверхности, такова: Эмомали Рахмонов использовал борьбу с терроризмом в качестве предлога, чтобы окончательно лишить влияния Партию исламского возрождения и вновь объявить ее вне закона. Впрочем, военная прокуратура с момента ареста Шамсуддинова отрицала политическую составляющую дела. По словам главного военного прокурора страны Шарифа Курбанова, партийная принадлежность подследственного и занимаемая им в партии должность «не имела никакого значения, и все политические спекуляции на этот счет неуместны». Г-н Шамсуддинов, по определению прокурора Курбанова, — «обыкновенный уголовный преступник».

Отступничество патриарха

«Дело Шамсуддинова» включило репрессивный аппарат — в Душанбе были возбуждены уголовные дела против других влиятельных членов оппозиции. Даже в Москве был задержан и выслан из России в Таджикистан экс-министр внутренних дел республики Якуб Салимов.

Но самого Нури власти демонстративно не трогали. Возможно, его просто пожалели — уже тогда было известно, что он смертельно болен, а значит, не сможет предпринять реальных действий против Эмомали Рахмонова. Но думается, что в Душанбе не исключали и возможности обострения обстановки в стране, если бы Нури потянули в суд. Обострение на тот момент властям было ни к чему — Рахмонов задумал провести референдум о внесении изменений в конституцию страны. Среди 56 поправок, касающихся нейтральных тем, например здравоохранения и культуры, таджикам предстояло проголосовать за изменение сроков президентского правления.

Народ проголосовал как надо: теперь президент Таджикистана вместо одного семилетнего срока может занимать высшую государственную должность дважды. В октябре президентские выборы пройдут уже по новой конституции, а это значит, что Эмомали Рахмонов, при благоприятном для себя стечении обстоятельств, может остаться у власти в Таджикистане до 2020 года.

ПИВТ выступила против референдума, а после подсчета голосов — против принятых поправок. А вот ее лидер Саид Абдулло Нури занял неожиданно примиренческую позицию. «Не стоит нам ссориться из-за референдума. Нам безразлично, один семилетний срок или два. Главное, чтобы это не нарушило мир и единство нации», — сказал он.

Слова Нури раскололи Партию исламского возрождения Таджикистана. «Ястребы» требовали от лидера более решительного противостояния инициативам Рахмонова и призывали к возобновлению вооруженного сопротивления. «Голуби», которые в итоге и победили, не хотели менять устроенную, спокойную, мирную жизнь на неудобства и лишения войны. Даже сокрушительное поражение Партии исламского возрождения на последних парламентских выборах — они получили всего два депутатских мандата — не побудило их пойти на обострение политического противостояния. Партия ограничилась заявлением, что власти фальсифицировали итоги голосования.

Разгром таджикистанской оппозиции, можно сказать, завершен. Если и прежде на политическом поле Таджикистана почти не наблюдалось фигур, дотягивающих до степени влияния Эмомали Рахмонова, то теперь, после серии громких арестов и смерти Нури, можно с уверенностью прогнозировать исход предстоящих президентских выборов. За два месяца, оставшихся до голосования, ослабленная ПИВТ не успеет выстроить внятную программу своего участия в выборах. Уже сформированы два партийных блока: прозападная группа во главе с Мухиддином Кабири и ориентированная на Иран исламская группа, которую возглавил сын умершего лидера Саида Нури Мухаммад. Многие соратники Нури-старшего не согласны с политическими проектами и устремлениями его сына и потому вообще выходят из партии.

Алма-Ата

• Редакционная статья
• Национальный банк создал Фонд проблемных кредитов, работа которого должна закончиться расчисткой банковских балансов, но будет ли от этой затеи толк, пока неясно
• Нужны НПФ хорошие и разные