Конец эйфории

Всеволод Бродский

На Венецианский кинофестиваль, который долгие годы пестовал свою безмятежную артхаусность, в последнее время обрушиваются какие-то неожиданные напасти. Год назад Венеция попала в гипотетический список городов — потенциальных жертв «Аль-Каиды», так что Лидо на время фестиваля чуть ли не насквозь перегородили полицейскими кордонами; на этот раз к террористической угрозе добавилась еще одна, даже более серьезная. В октябре в Риме откроется новый и весьма амбициозный кинофестиваль, устроители которого всерьез намерены отодвинуть на второй план Венецию, где давно уже забыли о синефильских революциях (а ведь когда-то именно здесь создали моду на иранское кино и на Такеши Китано).

Неожиданный конкурент, казалось бы, должен был поощрить директора Мостры Марко Мюллера к радикализации конкурсной программы. Сперва показалось, что так оно и произошло — причем самым приятным для россиян образом. Такого количества российских кинодеятелей в Венеции не было давно. Они заседали во всех мыслимых жюри. В главном конкурсе в компании с Брайаном де Пальмой, Полем Верхувеном и Аленом Рене присутствовал Иван Вырыпаев со своей «Эйфорией». В «Горизонтах» — втором по значимости конкурсе — показывали «Свободное плавание» Бориса Хлебникова. В виде отдельной программы демонстрировали «секретную историю российского кино». А «Остров» Павла Лунгина и вовсе был назначен фильмом-закрытием — престижней разве что получить «Золотого Льва».

Иными словами, сложилось впечатление, что Мостра, когда-то знаменитая умением расширять кинематографическую географию, всерьез взялась за Россию и вот-вот разыщет у нас нового Китано или там Ким Ки Дука. Тем огорчительней мог показаться результат — Вырыпаев получил четверостепенный приз неофициального молодежного жюри за «мужественную простоту выразительных средств», что бы это ни значило, Хлебникова вовсе не заметили, да и Лунгина не слишком оценили. «Золотой Лев» достался китайцу Джиа Чжанке за фильм «Тихая жизнь» (история двух одиноких людей на фоне строящейся дамбы). Вручать фестивальные призы китайцам — давно уже хороший тон, а что касается Чжанке, то его заметили еще шесть лет назад на той же Мостре; так что победе «Тихой жизни» можно удивиться, но на сенсацию это не тянет. Да и с иными призами обошлось без особых сюрпризов — ну разве что весьма нетривиально выглядит Бен Аффлек в должности лучшего актера.

Венецианский фестиваль, похоже, решил окончательно определиться в роли добропорядочного хранителя устойчивых ценностей современного кинематографа — не покупающегося на голливудскую мишуру, как Канны, и на социальный заказ, как Берлин, оставляющего всяческую радикальность новым участникам фестивального движения. Что касается нынешнего неуспеха российских фильмов, так и это вполне вписывается в общую картину: вслед за модой на советское постперестроечное кино прошла наконец и мода на кино новое российское — которая, судя по всему, и привела к достопамятной победе «Возвращения». Мы, похоже, стали полноправными, отнюдь не сенсационными участниками общего процесса, которым уже не предоставляются никакие льготы. Включение российских фильмов в конкурс можно теперь рассматривать как нормальное явление; на самом деле это куда приятнее, чем раз в пятилетку истерически радоваться неожиданному успеху отдельно взятого, из ниоткуда выпрыгнувшего и в никуда ускакавшего фильма.

Статьи на тему: «Синематография»