Расплывчатый образ врага

Тема недели
«Эксперт» №35 (529) 25 сентября 2006
По-видимому, в Кремле уверены, что обналичивание денег используется для отмывания средств, похищенных из федерального бюджета. В противном случае более активная борьба с обналичкой просто не имеет смысла
Расплывчатый образ врага

Реакция российских властей на убийство Андрея Козлова оказалась не то чтобы предсказуемой, но вполне традиционной: президент потребовал от правоохранительных органов активизировать борьбу с незаконными банковскими операциями. И в первую очередь с обналичиванием денег, поскольку, по общему убеждению (пока, впрочем, не подтвержденному фактами), первый зампред Центробанка был убит как раз за то, что слишком активно отзывал лицензии у банков, специализирующихся на обналичке.

«Использование банковских институтов для криминальных целей, к сожалению, продолжается, и мы с вами являемся свидетелями обналичивания ежемесячно в стране миллиардов рублей, — заявил Владимир Путин. — Мы являемся свидетелями вывода огромных финансовых ресурсов за границу. Средства, которые в огромных количествах обналичиваются каждый день через банковскую систему страны, используются не только на оплату в конвертах услуг работников в определенных сферах. Эти средства используются также на оплату чиновников, предоставляющих услуги представителям бизнеса в обход закона и интересов общества, то есть фактически идут на огромные взятки. Эти средства используются на криминальные цели в широком смысле этого слова».

В соответствии с требованиями главы государства борьба с незаконными банковским операциями будет активизирована по двум направлениям. Первое — ужесточение законодательства. Второе — объединение сил правоохранительных органов и Центробанка путем создания «оперативно функционирующей межведомственной рабочей группы», включающей в себя представителя прокуратуры, налоговой службы, финансовой разведки, ФСБ и МВД России при участии Центрального банка. «Уровень представительства должен быть не ниже заместителя руководителя соответствующего ведомства при координирующей роли Генеральной прокуратуры», — потребовал Владимир Путин. Таким образом, на борьбу с обналичкой мобилизуется вся карательная мощь государства.

Говорим «отмывание», подразумеваем «обналичка»

Чтобы адекватно оценить соразмерность задействованных сил и целей, которые предполагается достичь, необходимо сначала определиться с терминологией. Сегодня термины «обналичка» и «отмывание денег» и чиновниками, и аналитиками, и многими СМИ употребляются как синонимы. Мало того, «обналичивание денег» в публичных выступлениях звучит все реже, а «отмывание» — все чаще.

Между тем между этими понятиями есть принципиальная разница. Заключается она в том, что отмывание денег, в отличие от обналичивания, — это уголовное преступление, предусмотренное действующим российским законодательством. «В соответствии со статьей 174 Уголовного кодекса РФ под отмыванием денежных средств или иного имущества понимается их легализация, то есть совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем, — говорит начальник департамента налогового и финансового права юридической фирмы “Частное право” Елена Наговицына. — Кроме того, помимо собственно Уголовного кодекса Р

Первый вице-президент БИН-банка Григорий Гусельников:

Григорий Гусельников

— Я не вижу взаимосвязи между созданием межведомственной комиссии и убийством Андрея Козлова. И уж тем более нельзя назвать подобное решение адекватной реакцией на это страшное преступление или действенной мерой в борьбе с отмыванием денежных средств. Для этого требуется построение четкой системы борьбы с отмыванием, прежде всего базирующейся на законодательном фундаменте. Нельзя убить систему, равно как нельзя убить закон.

У нас в стране сегодня, с одной стороны, банк можно подозревать в отмывании, когда хотя бы у одного из его клиентов оборот по снятию наличных превышает половину оборота по расчетному счету, а с другой стороны, банкам законодательно запрещено закрывать любые счета в одностороннем порядке, даже те, по которым действительно происходит отмывание. Подобных нестыковок у нас достаточно много. Это приводит к тому, что мнение чиновника может быть очень разным по совершенно одинаковым поводам, законодательство дает широкое поле для толкования. Стоит ли удивляться, что убивают самых порядочных и принципиальных?!

И теперь вместо того, чтобы наконец-то обеспечить четкую законодательную базу процесса борьбы с отмыванием, нивелировать фактор личности и влияние на решения конкретного человека, чтобы тем самым защитить чиновников, которые действительно борются с «грязными» деньгами, создается очередная комиссия.

Я не верю, что комиссия принесет какую-то пользу, по той простой причине, что все используемые методы борьбы с отмыванием формальные, прежде всего направленные на то, чтобы масштабно показать видимость данного процесса. В этой системе изначально заложена возможность множественного толкования различных ситуаций чиновниками разных уровней и ведомств, предусмотрена «презумпция виновности банкира» в отмывании, при этом лишь правоохранительные органы наделены соответствующим инструментарием.

Вице-президент Ассоциации региональных банков «Россия», руководитель консалтинговой группы БФИ Александр Хандруев:

Александр Хандруев

— Давайте вернемся к событиям четырехлетней давности, когда принимался Закон о противодействии легализации доходов, полученных преступным путем. Когда речь шла о создании Федеральной службы по финансовому мониторингу, нам говорили, что структура будет аналитическая, ее задача — осуществлять госмониторинг и передавать в правоохранительные органы информацию, а те уже должны принимать решения, заводить дела и так далее. Ну и мало, что ли, полномочий? Передавайте! Зачем еще одна бюрократическая структура? Мало МВД, ФСБ, Генпрокуратуры, Службы по борьбе с оборотом наркотиков? Сколько еще создавать-то можно?

Главная проблема сегодня — это не проблема создания очередного государственного карательного органа, это проблема эффективного законодательства. За что жизнью заплатил Андрей Козлов? За несовершенное законодательство. Потому что фирмы-однодневки, работающие по серым схемам, не банками создаются. А обналичивание денег — это что, нарушение уголовного кодекса? Нет. Если честный предприниматель заработал много денег, оплатил все налоги и хочет получить наличные, банк ему, что, фигу должен показывать?

Под действие закона «О противодействии отмыванию…» не попадают налоговые преступления, серый импорт и обналичка как таковая. Поэтому когда у некоторых банков отзывались лицензии за «участие в отмывании», суды не брались за дела — нет оснований. И обвинения шли лишь по косвенным статьям, например, банки обвинялись в том, что они вовремя не передали сообщение куда надо.

Я не говорю, что нет банков недобросовестных — есть. Но банки сейчас, прошу прощения, добросовестно «стучат». А главная проблема — это неэффективная законодательная база. Путь законодатели четко пропишут все эти однодневки и серый импорт, а также ответственность банков за своих клиентов.

Главный экономист Альфа-банка Наталья Орлова:

Наталья Орлова

— Я не вижу особого смысла в создании такой межведомственной комиссии. Вся информация о финансовых потоках находится в Банке России. Комиссия, или группа, или структура может получать ее только из Центробанка. Но и сейчас, и прежде силовики имели возможность получать информацию из ЦБ по запросам. Так что непонятно, о каком принципиальном новшестве идет речь.

Не может же всерьез обсуждаться вопрос о передаче пруденциальных полномочий Банка России какой-то комиссии или о замене силовой группой конкретной личности. Не уверена, что стоит всерьез обсуждать худший сценарий из серии «теории заговоров»: будто некие люди желают подстраховаться и застолбить доступ к информации о финансовых потоках, когда бы им такая информация ни понадобилась.

Меня применительно к банковской системе волнует сейчас единственный вопрос: будет ли продолжаться ее очищение. Костяк банковской системы — крупные банки давно более цивилизованны. Останутся ли в системе «серые банки»? И это не только «силовой» вопрос. Возможно, силовики эффективны при пресечении чисто криминальных схем обращения капитала. Но у них нет, да и не может быть общего видения развития банковской системы. А пруденциальный надзор без такого видения подслеповат.