Двуглавый осетр

• Всеволод Бродский

Вот уже год издательство «КоЛибри» составляет своеобразный каталог явлений и существований вещного мира — издавая книги про бабочек, порох, человеческий зад и число «13». Теперь очередь дошла до черной икры. Американская журналистка Инга Сэффрон, бывшая московская корреспондентка газеты «Филадельфия инкуайрер», разыскала в деликатесе выходящий за гастрономические рамки смысл.

Поставляемый на экспорт поп-культурный российский эгрегор давно известен — водка, икра, балалайка. Нужна немалая интеллектуальная смелость, чтоб в эдакой попсе отыскать культурологическое содержание. Даже не смелость, а тщательность: в небольшую книжку Инга Сэффрон уместила историю добычи осетровых, анализ изменения вкусовых предпочтений человечества, бизнес-истории главнейших поставщиков икры в мире, экологическую аналитику; и в каждом из этих информационных потоков оставила лазейку для выхода на иной, более высокий уровень осмысления материала.

Это сейчас икра — повсеместный деликатес; триста лет назад Людовик XV, попробовав присланную ему Петром I порцию, долго плевался. Американские поселенцы не ели даже осетрину, полагая ее пищей, годной только для индейцев, — что уж там говорить об икре. Доисторическую рыбу уважали только на Руси. Здесь осетриной и икрой питались круглый год; отсюда в конце XVIII века они принялись завоевывать мир. Немцы и американцы уничтожили своих осетров практически мгновенно; у нас же судьба страны оказалась слишком связана с судьбой осетров — хоть и странным образом. Когда стране было хорошо, рыбы страдали — и наоборот (и в Первую, и во Вторую мировые войны осетры сильно увеличивали поголовье). После перестройки осетровые принялись массово вымирать; и теперь, похоже, процесс этот уже необратим. Икра долго была национальным символом России, частью ее бренда. Теперь на место икры приходит нефть. Цвет у них, конечно, одинаков; только вот икра вкусная, а нефть не очень.