Инструмент анализа современности

Михаил Рогожников

Пришло время отказаться от иллюзии, что политика не нуждается в научных основаниях. Для этого мы составили Политический атлас современности

Значение Политического атласа современности для России выходит за рамки крупного научного события. Это еще и значительное политическое событие, и в этом качестве атлас стоит особняком, как первопроходец.

С тех уже довольно давних пор, как государственные власти Российской Федерации в составе СССР перестали руководствоваться политическими теориями научного коммунизма, исторического материализма, концепцией мирного сосуществования государств с различным общественно-политическим строем и стратегией разрядки международной напряженности, российская политика более не опирается на какие бы то ни было политические теории.

С начала 90-х годов в обществе и в политических кругах восторжествовало мнение, что такая опора и не нужна, что она присуща только «идеологизированным» режимам наподобие советского или китайского. И в политической публицистике, и в собственно политическом дискурсе не слышно упоминаний о том, что авторы Декларации независимости и конституции США были знатоками сравнительной политологии и что они непосредственно исходили из достижений политической мысли Просвещения, с одной стороны, и протестантской традиции — с другой. Не упоминают и о том, что, например, послевоенная немецкая конституция опирается на политологическую концепцию воинствующей демократии, разработанную в 1937 году Карлом Левенштайном. И о том, что концепции модернизации, демократизации и либерализации имеют свою историю, научное содержание и практику применения.

Невнимание к политической науке и привычное с советских времен отождествление ее с идеологией, которое оказалось присуще даже «просвещенным реформаторам», сыграло со страной злую шутку. Мы восприняли демократию и, скажем, открытые рынки именно как идеологемы, то есть как бесспорные, инвариантные реальности сюжеты действия, а вовсе не как обозначения сложных сфер знания, изучив которые надо выработать собственную концепцию развития. В результате лишь спустя четырнадцать-пятнадцать лет после начала открытой научно-политической дискуссии в России предпринимаются первые попытки сформировать собственную концепцию политического устройства. И Политический атлас современности — из этого ряда.

Атлас представляет собой новый способ описания и анализа государств мира и дает, на наш взгляд, абсолютно рабочий инструмент для прогнозирования внешнеполитических взаимоотношений любых выбранных стран. Он опирается как на огромную фактологическую базу, так и на самые тонкие методы математического анализа данных, ранее применявшиеся для расчета траекторий полета ракет.

Делая эту работу, мы полагали и полагаем, что на этот раз именно Россия ответит на мировой интеллектуальный вызов, который состоит в кризисе систем описания современного мира и порожден новым статусом развивающихся стран, новым статусом самой России, опасной эрозией послевоенной системы международной безопасности и ростом имперской составляющей в политике США.

Ответ, которым является Политический атлас современности, позволяет увидеть реальную картину мировых взаимодействий и их причины. Вопрос в том, как распорядится новым знанием российская внешняя политика.

Здесь надо заметить, что именно в международной сфере политическая наука играла в последние полвека особенно активную роль. Выступая в начале прошлого года в Москве в программе «Русские чтения», глава влиятельнейшего Американского совета по исследованиям в социальных науках (SSRC — Social Science Research Council) Крейг Калхун подробно отвечал на вопрос, сформулированный в названии его лекции «Теории модернизации и глобализации: кто и зачем их придумывал?».

«Что касается модернизации, — сказал профессор Калхун, — то очень важно понять, что это американская теория, возникшая именно после победы во Второй мировой войне. Это был проект американской либерально-центристской интеллигенции. Идея заключалась в том, что теория модернизации должна распространиться из Америки, прежде всего на Западную Европу. Сыграла свою роль и проблема деколонизации в третьем мире. Возник вопрос, как интегрировать новые независимые страны в мировой порядок. Существовал Советский Союз, и нужна была теория, способная объяснить, “кто хорошие парни в этом мире, а кто негодяи”. Иначе говоря, теория модернизации возникает и развивается как идеология победителей с Запада». Эта обширная цитата иллюстрирует роль политической науки в реальной политике — причем в политике крупнейшего государства.

Важно при этом, что, как отмечает г-н Калхун, было много теорий модернизации, эта система взглядов быстро эволюционировала, одним из виднейших ее теоретиков в 60-е годы был выдающийся политолог Сэмюел Хантингтон. То есть, будучи экспортным рецептом благополучия для третьего мира, теория модернизации сама по себе представляла собой мощное научное движение.

Политический атлас современности является первым в постперестроечной России исследованием, которое способно стать научной незаимствованной основой практической российской политики. Эта основа окажется тем более прочной, что с самого начала, в отличие от примера с модернизацией (а можно упомянуть еще неолиберализм, демократизацию, ту же глобализацию и возрождение Френсисом Фукуямой теории сильного государства), атлас не задумывался как политически активная теория. Это просто теория, а не идеология.

Действительно ли все страны можно оценить по качеству демократии и качеству жизни? Действительно ли самые сильные и благополучные в экономическом отношении державы — самые демократичные, а самые слабые — самые авторитарные? Что заставляет страны выбирать путь авторитаризма? Есть ли объективные факторы, препятствующие сохранению суверенитета страны? И наконец, главный вопрос, к которому мы подошли в самом конце исследования: что движет странами, определяющими мировую политику, и чего нам, России, можно ожидать от своих основных контрагентов?

Политический атлас был задуман и осуществлен как метод познания. Хотя при этом с самого начала было ясно, что в своей рейтинговой части он вступит в конкуренцию, скажем, с рейтингом Freedom House — не столько по расстановке мест, сколько по методу. Но сам по себе атлас является фундаментальным знанием о мировой системе.

Уже сейчас знакомство с результатами исследования позволяет сделать как минимум три важных наблюдения. Первое состоит в том, что полученные данные в принципе соответствуют выдвинутой представителями России внешнеполитической концепции многополярного мира (восходящей к появившимся в 60-е годы концепциям «множественности современностей»). Второе наблюдение — существует совсем немного стран, реально имеющих мировое влияние, и Россия относится к их числу. И третье — в мире присутствует многообразие демократических систем, не сводимое к принятым классификациям типа «демократия— недодемократия-недемократия». Правда, эта сторона атласа станет по-настоящему наглядной только тогда, когда будет издана его основа, фактическая часть — гигантский, не менее чем на 500 печатных листов корпус беспрецедентно подробных текстов о каждой из 192 стран мира, ставших объектом исследования.

Статьи на тему: «Политический атлас современности»