Жизнь под медным тазом

Москва, 15.01.2007
«Эксперт» №1-2 (543)
Попытка диалога о сигналах культуры и симптомах времени

Вначале, читатель, немного о личном — куда ж деваться. С Лехой Евдокимовым мы познакомились первого сентября 1989 года. Было нам по четырнадцать, и оба мы из разных школ пришли в новое учебное заведение с пышным именем «Пушкинский лицей». Нас, мальчиков, в филологическом «А»-классе обнаружилось всего трое, так что тут же мы и подружились.

В следующие четыре года главным нашим занятием стала болтовня обо всем на свете (дисциплину лицейские преподаватели, впечатленные примером исторического предшественника, не насаждали, а свободомыслие поощряли). Потом мы где-то еще учились, потом — работали в латвийской русской прессе, породив совместно и порознь множество текстов про книги и кино (на местном журналистском жаргоне именовавшихся байками).

К 2001-му занимать отсутствующую нишу критиков в стремительно провинциализирующейся русской прессе свободной Латвии осточертело нам смертельно, и мы почти в шутку сочинили роман «[голово]ломка». Шутка имела непредвиденные последствия в виде премии «Национальный бестселлер-2003». Так что за «…ломкой» последовала еще пара романов — «Серая слизь» и «Фактор фуры», сборник повестей «Чучхе» — все в жанре социального триллера.

А потом в биографию вмешалась география. Поэтому я вот уже год как живу и работаю в Москве, хотя паспорт у меня по-прежнему «латвийский негражданский», пугающий пограничников всего мира безумноватым титулом alien’s passport — «паспорт чужого». А мой соавтор за этот год успешно натурализовался, сделался полноправным подданным ЕС и об отъезде в Россию более не помышляет. Зато скоро у него в питерской «Амфоре» выходит написанный соло роман «Тик» — все в том же социально-триллерном ключе.

Словом, идея провести поверх госграницы постновогодний диалог о культурных итогах и тенденциях рубежа 2006/07 показалась мне забавной: учитывая прошлое — разговор своих, учитывая настоящее — не вполне междусобойчик. Результат кого-то может и обескуражить — с оптимизмом вышел ощутимый дефицит; но уж «что выросло, то выросло».

Да в конце-то концов праздники кончились — а каждый русскопьющий человек знает, какой за ними неизбежно следует синдром.

Александр Гаррос: Ну что, у всех налито? Поехали. Вот лично у меня от русской культурной жизни образца-2006 ощущение двойственное очень. С одной стороны, она кажется кипучей и довольно живой. Кино снова производят в промышленных масштабах (и не без коммерческого успеха), по объемам книгопечатания догнали и перегнали восьмидесятые (и не сказать, чтоб среди книг не было хороших и важных -- во всяком случае, даже на шорт-листы литературных премий смотреть не скучно и не противно), на рок-фестивалях стотысячные толпы, в театре — всяческий «театр.док» и новая драматургия...

С другой же... Есть безусловное (опять же — для меня лично) ощущение не только вторичности большей части происходящего по отношению к культуре импортной (что обидно — но можно объяснить болезнью роста, в худшем случае — симптомами «догоняющей цивилизации»), но и какой-то выморочности и муляжности его. Словно все

У партнеров

    Реклама