Фонд ископаемой современности

Культура
«Эксперт» №4 (545) 29 января 2007
Разница между музеями классического и современного искусства исчезает. Сегодня те и другие объединяет общая цель — превратить весь мир в один большой выставочный зал
Фонд ископаемой современности

Патриарх архитектуры венского модерна Отто Вагнер в 1900 году спроектировал галерею произведений искусства нашей эпохи, то есть, как сказали бы сегодня, музей современного искусства. Для своей галереи он создал низкое, всего в два этажа, протяженное здание. Интерьер Отто Вагнер принципиально оставил незавершенным, лишь разделив его на двадцать равных помещений — «для двадцати пятилетий наступившего ХХ века», предполагая, что они будут последовательно заполняться в течение столетия. Тогда всем было очевидно, что музей современного искусства не может поселиться в таком же здании, как музеи искусства старого. Прежде всего потому, что коллекции «старых» музеев будут пополняться все медленнее, коллекции новых музеев будут стремительно расти с каждым прожитым годом. Да и не может музей «искусства нашей эпохи» занимать здание, архитектура которого целиком принадлежит эпохе прошлой.

Почти целый век это противопоставление было аксиомой музейного существования и определяло представления об облике и стратегии музеев того и другого типа. Но именно за это столетие произошли события, которые мало-помалу привели к тому, что сегодня мы можем сказать: некогда существовавшая грань, отделявшая музей классического искусства от музея искусства современного, исчезает.

Музейные антенны

Действительно, открывшемуся в 1929 году в Нью-Йорке Музею современного искусства (МОМА) почти сразу перестало хватать места. Это был первый музей, который не просто собирал современное искусство, а буквально подбирал за современностью все, что она сумела произвести: от живописи до фото, от кино до архитектурных чертежей и от объектов промышленного дизайна до рекламных афиш. Вскоре музей расширил свое здание, затем перебрался в новое, затем стал пристраивать к нему корпуса. Казалось, после того как на 53-й улице выросла сорокачетырехэтажная башня архитектора Сезара Пелли, рост музея остановится. Но нет, в 2000-м на 53-й вновь загремела стройка, и весной 2005-го у МОМА стало еще одним зданием больше.

Каждое из этих зданий было не только вместилищем экспонатов, но и само по себе экспонатом, строго соответствующим концепции современности, которая существовала у руководства МОМА. А концепция эта считала современной только жесткую функциональную архитектуру, генетически восходящую к Баухаусу. Но не только МОМА встал на путь архитектурных манифестов. Другой нью-йоркский музей, созданный на деньги любителя современного искусства, коллекционера и мецената Соломона Р. Гуггенхайма, вошел в десятку архитектурных шедевров ХХ века — спиралью закрученное здание выстроил для Фонда Гуггенхайма один из столпов современной архитектуры Фрэнк Ллойд Райт. Фонду Гуггенхайма принадлежит и главный архитектурный хит конца ХХ века — здание филиала музея в испанском Бильбао, спроектированное Фрэнком О. Гери в виде взорвавшегося мотка титановой ленты. Сегодня крупнейший центр современного искусства, он же яркий манифест современной архитектуры, строится в Риме. Разумеется, по проекту звезды — Захи Хадид.

Однако есл