ГУЛАГ как образ жизни

• Александр Механик

Система исправительно-трудовых учреждений — уникальное изобретение советской власти, и слово ГУЛАГ стало для многих ее символом. В своем исследовании автор пытается ответить на несколько вопросов.

Во-первых, о масштабе репрессий и их характере в разные периоды существования ГУЛАГа. В частности, о числе заключенных и казненных. Надо заметить, что приводимые Ивановой цифры значительно меньше тех, что указываются в различной публицистике. Но, подкрепленные документами самого ГУЛАГа, они, по крайней мере, дают реальное представление о его величине.

Во-вторых, о правовой основе функционирования ГУЛАГа — как показывает автор, во многом она основывалась не столько на законодательстве или даже решениях советских и партийных органов, сколько на многочисленных секретных инструкциях самих карательных органов, которые автор подробно анализирует.

В-третьих, рассматривается экономическая роль ГУЛАГа в народном хозяйстве СССР. О бессмысленности многочисленных гулаговских строек наглядно говорит отчет, подготовленный для ЦК КПСС вскоре после смерти Сталина финансовым отделом ГУЛАГа: согласно этому отчету, содержание лагерей не окупалось доходами от трудовой деятельности заключенных и требовало постоянных дотаций.

Наконец, автор приводит и многочисленные свидетельства заключенных и работников ГУЛАГа о нравах этой системы, о многочисленных случаях сопротивления, зачастую заканчивавшихся жестокими расправами, причем не только по воспоминаниям постфактум, но и по сохранившимся в архивах записям, письмам и отчетам. Как трагический анекдот читаются воспоминания о лекции по теории относительности, которую прочел сотрудникам ГПУ выдающийся русский философ Алексей Лосев, тогда заключенный Беломоро-Балтийского лагеря. Автор воспоминаний пишет: «Лектору устроили овацию». А сам Лосев, который в лагере практически ослеп, писал, что наиболее точно существование в ГУЛАГе выражает образ «дрожащая тварь».

Что-то в этом есть не поддающееся человеческому разумению.