Красавица и полицейский9

• Денис Локтев

Франция готовится к президентским выборам, первый тур которых состоится 22 апреля. Победу одержит тот, кто сумеет убедить избирателей в своей способности снизить безработицу, неконтролируемую иммиграцию и уличную преступность. Серьезных претендентов на президентское кресло всего двое: харизматичный правый полицейский Николя Саркози и лидер социалистов, многодетная красавица Сеголен Руаяль. Саркози предлагает навести жесткий порядок и либерализовать государство и экономику по англосаксонскому образцу, а Руаяль обещает разделить бремя власти с французской улицей и заставить больше работать школьных учителей.

Кто спасет Францию

Выборы обещают быть настолько необычными, что даже давно уставшие от политики французы выглядят оживленными и заинтригованными. Зубр французской политики — нынешний президент Жак Ширак, видимо, выходит из игры: он до сих пор не заявил о своем участии в выборах. Крайняя непопулярность этого лидера, ставшего олицетворением косного и высокомерного политического истеблишмента, делает его выдвижение на третий срок (французская конституция не запрещает этого) практически бесполезным.

Серьезные структурные проблемы, с которыми Франция столкнулась в последние годы, своими корнями уходят в прошлое, но выстрелили именно в эпоху правления Ширака. Ширак оставляет государство своим преемникам далеко не в лучшей форме. Конкурентоспособность французской экономики и покупательная способность населения стремительно падают. Экономическая стагнация, бесконтрольный рост иммиграции и этническая дискриминация привели к возникновению во Франции нового революционного класса — цветных иммигрантов-люмпенов.

Вспышка социального протеста, охватившая осенью 2005-го множество районов страны, напомнила о хронической неспособности правительств решить созданную ими проблему иммигрантских «гетто». Волнения французских окраин были подавлены, но ключ к решению проблемы до сих пор не найден. Серьезные внутренние проблемы французского государства ведут и к ослаблению позиций Франции в ЕС и в мире. Провал французского референдума по конституции Евросоюза практически парализовал европейскую интеграцию, и сегодня роль лидера в объединении Европы у Франции перехватывает Германия. Чтобы вывести страну из масштабного кризиса, требуются радикальные реформы, поэтому уход патриарха французской политики отвечает господствующим в обществе настроениям — французы хотят перемен, новых лиц и свежих решений.

Оба главных кандидата на грядущих выборах как нельзя лучше отвечают запросу времени. Они — каждый по-своему — контрастируют с традиционной французской политической элитой.

Впервые в истории Франции реальный шанс стать президентом получила женщина — социалистка, мать четверых детей и просто красавица Сеголен Руаяль. Ее улыбка, наряды фотомодели и очаровательная привычка поправлять волосы выглядят настолько непривычно и привлекательно на фоне серо-черной массы традиционных политиков, что отвлекают внимание от ее размытой и идеалистичной предвыборной программы.

Основной конкурент мадам Руаяль — нынешний министр внутренних дел Франции Николя Саркози, сын венгерского еврея-иммигранта, не может похвастаться модельной внешностью. Его конек — бешеная энергия и стремление разрубить главные гордиевы узлы современной Франции: решить проблемы интеграции иммигрантов и либерализации экономики.

Третий по популярности кандидат, центрист Франсуа Байру, отличается менее радикальными взглядами на нынешнюю французскую действительность и вряд ли сумеет выдержать конкуренцию со своими более яркими соперниками.

Сарко обгоняет

В опросах общественного мнения оба основных соперника довольно долгое время шли ноздря в ноздрю, однако в последнее время Сарко (так французы называют Саркози) на несколько процентов обгоняет Сего (прозвище Руаяль). Большинство аналитиков сходятся в том, что именно ему и достанется победа.

Фото: Brainpics/East News

Саркози выдвинут кандидатом в президенты пропрезидентского «Союза народного движения» (UMP). Никому, однако, не придет в голову назвать выдвиженца пропрезидентской партии преемником Жака Ширака. Личные взаимоотношения между действующим главой государства и амбициозным претендентом на этот пост были навсегда испорчены еще во время предвыборной кампании 1995-го, когда, к ярости Ширака, Саркози открыто поддержал его соперника Эдуарда Балладура. Сегодня президент хранит упорное молчание, принципиально не высказываясь в поддержку правого кандидата (за что Саркози, учитывая непопулярность Ширака, должен быть ему весьма признателен).

UMP традиционно пользуется поддержкой наиболее обеспеченных слоев общества. Однако жесткая политика в отношении миграции, а также нелюбовь к Евросоюзу обеспечили Саркози значительно более широкий электорат.

Многие аналитики говорят, что успешность предвыборной кампании Саркози объясняется во многом его идеальным соответствием требованиям времени. Нынешняя предвыборная кампания разительно отличается от предыдущих заметным усилением правой риторики, что, разумеется, абсолютно совпадает с тематикой основной деятельности Саркози. «Его предвыборная кампания идет уже пять лет. Саркози пробился к партийному лидерству, а затем и к выдвижению в президенты благодаря той самой популярности, которую он создавал себе с 2002 года на посту министра внутренних дел», — сказала «Эксперту» французский политолог Франсуаза Фрессо.

В те годы, правда, имидж Саркози довольно сильно отличался от сегодняшнего. Бескомпромиссный шеф полиции, лично участвовавший в облавах и зачистках парижских предместий, сумел завоевать расположение части праворадикального электората, а также довольно широких слоев граждан, недолюбливающих иммигрантов, но опасающихся открыто поддерживать маргинальных левых и правых радикалов вроде Ле Пена. В прошлом году немало шума наделало одно из заявлений Саркози: он предложил покинуть Францию тем из приезжих, кому в этой стране что-то не нравится. Идеолог «выборочной иммиграции», призванной отфильтровывать только достаточно квалифицированных и молодых иностранцев, Саркози был вынужден долго выслушивать напоминания оппонентов о том, что его бежавший от советской оккупации отец не попал бы во Францию, если бы в то время правила въезда были столь жесткими, как он предлагает сейчас.

Впрочем, с приближением выборов Саркози решил несколько изменить свой имидж — показать себя уравновешенным, но твердым защитником безопасности всех законопослушных граждан, что добавило ему еще некоторый процент избирателей из неопределившихся и колеблющихся.

Восточноевропейский синдром

Несмотря на популярность Саркози, есть в его предвыборной программе и спорные моменты. Вопреки непримиримому антиамериканизму французского общества, его предвыборная программа содержит очевидные проамериканские черты. Время от времени в речах министра сквозит плохо скрываемое восхищение Соединенными Штатами — он постоянно приводит США в пример в самых разных областях. Саркози с сожалением констатирует, что отношения Парижа и Вашингтона страдают от «взаимонепонимания, вызванного недостатком искреннего диалога», и надеется исправить этот недостаток. Формально выступив в 2003-м против американского вторжения в Ирак, он в то же время раскритиковал позицию Франции в Совете Безопасности ООН, назвав ее «чересчур надменной» и заявив, что подводить союзника таким образом и издеваться над его трудностями недопустимо.

Политический зубр Жак Ширак уходит со сцены. Французы хотят перемен, новых лиц и свежих решений

Некоторые политологи считают, что Саркози хотел бы за счет дружбы с США укрепить несколько ослабевшую влиятельность Франции на международной арене. Он открыто восхищается британской моделью отношений с заокеанским партнером и ратует за создание аналогичной системы для Франции. Противники Саркози поговаривают даже, что проамериканизм вызван восточноевропейским происхождением министра — аналогичным образом пытались и пытаются повысить свою влиятельность практически все правительства восточноевропейских стран, недавно вошедших в Евросоюз. Вслед за Великобританией они фактически стали мощным проамериканским лобби внутри ЕС. Многие опасаются, что, если Франция последует их примеру, проект европейской интеграции окончательно развалится. Ведь до сих пор он держался на союзе Франции и Германии, как основных инициаторах и двигателях объединения Европы. Саркози же не жалует Германию и считает Великобританию и США более близкими для Франции партнерами.

Так же как и восточноевропейские лидеры, Саркози часто апеллирует к американскому опыту, говоря и об экономических реформах в стране. По его словам, либеральная экономическая система США — это достойный образец для подражания. Чтобы приблизить экономическую эффективность Франции к американской, Саркози намерен в первую очередь сделать менее жесткими ограничения на продолжительность рабочей недели для всех, кто хочет больше работать и больше зарабатывать. Он собирается сократить размах забастовок, дав сотрудникам право отменять соответствующие решения профсоюзов и запретив общественным службам (таким, как городской и междугородный транспорт) полностью прекращать работу во время акций протеста. Также он выступает за снижение налогов и экономическую модернизацию (так называемый спокойный перелом), призванную сохранить конкурентоспособность Франции в условиях глобализации. «Я хочу, чтобы государство оставляло каждому по крайней мере половину заработанного», — заявляет Николя Саркози. Безработицу он рассчитывает сократить за счет стимулирования малого и среднего бизнеса, а также за счет введения нового рабочего контракта (бессрочного, но позволяющего уволить сотрудника без лишних сложностей).

Необычность программы и взглядов Саркози, бесспорно, привлекают к нему многих избирателей, уставших от французской косности и зарегулированности и готовых рискнуть, применив более сильные средства. Но в то же время многие политологи считают, что откровенная ставка на подражание Америке — это, вероятно, слишком радикально для современной Франции.

Красота не спасет Францию

Фото: Reuters

Главный оппонент Саркози — кандидат от социалистов Сеголен Руаяль появилась на небосклоне французской политики совсем недавно. Говорят, что в этом тоже был определенный PR-прием: почти никому не известная обворожительная женщина с солидным семейным и политическим стажем, умеющая говорить с простыми французами понятным им языком о наболевших проблемах. Для многих она явилась фактически воплощением французской национальной героини Марианны — прекрасного собирательного женского образа, с которым у французов ассоциируется сама Французская республика.

Прием сработал: за короткий срок популярность Руаяль выросла невероятно. В какие-то моменты она даже обгоняла Николя Саркози. Для социалистов, много лет испытывающих острый недостаток в ярких лидерах, это была настоящая находка. Считается, что мадам Руаяль имеет много шансов вернуть левой оппозиции Елисейский дворец — за это однопартийцы готовы мириться с ее «неортодоксальным» подходом к социалистической программе. Руаяль демонстрирует заметный правый уклон в вопросах охраны правопорядка или национальной обороны. Так, скептические взгляды Руаяль на столь важное для социалистов достижение, как 35-часовая рабочая неделя, вызывают внутри партии острые противоречия: в период первичных выборов левое крыло социалистов называло ее Сарколен, считая, что она мало чем отличается от консервативного соперника.

Конек программы Руаяль — намерение возвратить народу возможность более полно участвовать в политической жизни государства, в процессе принятия решений. Мадам кандидат с пониманием относится практически к любому самовыражению политической воли граждан (как говорят противники, включая многодневные забастовки, поджоги автомобилей и захват учебных заведений). По мысли социалистов, Руаяль должна поднять знамя «демократии прямого участия», дающей каждому возможность на деле участвовать в управлении страной через неправительственные объединения и «народные жюри», на суд которых могут выноситься актуальные для регионов вопросы. Усиление власти народа призвано стать альтернативой не всегда адекватной «репрезентативной демократии», по вине которой, как считает левая оппозиция, разверзлась пропасть между элитаристской властью и отчаявшимся докричаться до нее населением.

Впрочем, далеко не все считают, что забастовки и прочая гражданская активность такого рода способны вывести Францию из кризиса. «Регулярные ссылки на “прямую демократию” и общественное мнение, какими бы привлекательными они ни казались, неадекватны сегодняшнему состоянию страны, которое требует четкого плана и решительных действий, — сказал “Эксперту” юрист и политический эксперт Лоран Коэн-Тануджи. — Такая риторика может лишь укоренить провинциальные иллюзии, из-за которых Франция оторвалась от Европы и до сих пор с подозрением относится к рыночной экономике, глобализации и элитам».

Так или иначе, постепенно экстаз от появления новой политической звезды сменяется у французов разочарованием. Очень быстро стало очевидно, что Руаяль не разбирается ни в экономике, ни в реальной политике. Неясная позиция Сеголен Руаяль по многим принципиальным вопросам создала ей имидж не слишком компетентного или не имеющего четкой программы кандидата. Уже к февралю 70% французов сочли взгляды Руаяль «недостаточно конкретными». Имея значительный опыт правительственной работы в министерствах экологии, образования и семьи, Руаяль строит кампанию на гуманитарных проблемах («чтобы дети не болтались на улицах, учителя должны больше работать») и с осторожностью подходит к экономическим.

Чувствуя свою слабость, Руаяль избегает какой-либо конкретики и часто говорит лозунгами о «сочетании эффективности рынка с принципами социальной справедливости, развитии науки и внедрении инновационных технологий», однако не объясняет, как всего этого собирается достичь. «Я убеждена, что устойчивое развитие строится на трех основаниях — экономическом, социальном и экологическом, и пренебрежение любым из них приведет к общему краху. Я верю всем сердцем, что мы сможем вновь запустить машину экономического роста. Я хочу примирить сотрудников с предприятиями, чтобы ликвидировать внутренний дефицит и укрепить социальный прогресс, который нам так нужен», — заявила она, выступая с программной речью в Виллепинте.

Однако сегодня во Франции, кажется, все меньше французов считают, что для вывода страны из политического и экономического кризиса достаточно «сердечной веры» красавицы Сеголен.

Лион

• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?
• Богатые французы пакуют чемоданы и готовятся бежать за границу от налога на богатство
• На пороге катастрофы