Москва, которая может быть

• Николай Силаев

В виде книги вышел отчет «Московское архитектурное наследие: точка невозврата», подготовленный Обществом сохранения московской архитектуры и международной организацией SAVE Europe`s Heritage. Это далеко не первая публикация, где приводится список наиболее значимых московских архитектурных и исторических памятников, утраченных или стоящих на грани разрушения из-за градостроительной политики столичных властей (достаточно вспомнить несколько книг и альбомов, выпущенных общественной организацией «Москва, которой нет»). Новизна в другом: впервые эта наша проблема — казалось бы, сугубо домашняя — столь уверенно рифмуется с судьбой европейских, да и не только европейских городов.

Подробного анализа параллелей между Москвой и, скажем, Лондоном, где в свое время развитие рынка недвижимости тоже вступило в противоречие с необходимостью сохранить историческую часть города, в книге нет, да и странно ждать его от отчета, в центре внимания которого находится все же Москва. Но многочисленные отсылки к западному опыту (да и сам факт того, что значительная часть отчета написана экспертами SAVE Europe`s Heritage) рисуют московскую проблематику несколько иначе, чем мы ее привыкли воспринимать.

Охрана памятников в русской традиции — это когда горстка интеллектуалов пишет письмо Самой Большой Власти с жалобами на власть помельче (Путину на Лужкова, например), а написав, обсуждает равнодушие общества, которое не ценит собственную историю. Эта горстка кому-то может казаться последними рыцарями-хранителями святыни, а кому-то — городскими сумасшедшими. В любом случае вся эта ситуация несет в себе заряд этакой трагической обреченности. Но если выйти за рамки этой традиции, кое-что меняется.

Когда иностранные эксперты говорят о Москве и ее историческом наследии как о чем-то лично им близком и дорогом, испытываешь любопытное ощущение. Один из авторов отчета как-то между прочим называет российскую столицу «самым восточным из великих европейских городов»; и сразу чувствуешь, что а) мы не одни такие, дурная градостроительная политика — не особый русский путь, а естественный риск, связанный с экономическим ростом; б) почему, если удалось сохранить Лондон, не удастся сохранить Москву?; в) наше наследие нужно не нам одним, это не «русская экзотика», а часть наследия европейского. В этой точке трагическая обреченность начинает уступать место рациональному и конкретному разговору о том, что на самом деле происходит и что все-таки можно сделать.

От этого ситуация не выглядит менее катастрофической. «Москву, старинный город с богатой историей, превращают во что-то вроде Диснейленда… Не будет сильным преувеличением сказать, что объем городских сносов, осуществленных при Юрии Лужкове, по праву сравним с количеством разрушений, произведенных в сталинскую эпоху», — пишет Адам Уилкинсон, секретарь SAVE Europe`s Heritage. Но дальше речь идет об истоках такого положения дел, и они далеко не сводятся к специфике художественного вкуса отцов города. Здесь названо и городское законодательство о недвижимости, ориентирующее инвесторов на извлечение краткосрочной прибыли, и коррупциогенный механизм признания зданий ветхими или аварийными, и невежество чиновников, инвесторов и строителей, многие из которых попросту не понимают истинного смысла понятия «реставрация», и обилие требующих парковочных мест автомобилей в центре Москвы. Все это очень большие проблемы. Но они рационально постижимы и поэтому — разрешимы, ведь это же не вечный российский запев о порочности властей и пассивности общества.

В отчете имеется немаловажный вывод — никакие жалобы Путину на Лужкова не помогают сохранять памятники. Действенны только общественные инициативы «снизу». О них написана отдельная статья. Что особенно любопытно, в ней объединяются явления, которые принято описывать как нечто совершенно автономное — движение в защиту собственно исторических зданий и многочисленные формальные и неформальные объединения горожан, пытающиеся донести до московских властей свое мнение о проблемах не столь возвышенных — той же точечной застройке или уничтожении парков и скверов. И в таком прочтении проблема сохранности архитектурного наследия оказывается уже не делом одиночек, а естественной частью нормальной общественной активности жителей города. Тем более что вскоре за обзором общественных инициатив следует забавное пособие по ведению информационной войны с московскими чиновниками. А также описание возможных правовых и экономических механизмов сохранения памятников, правда, до обидного конспективное.

Большой плюс отчета — в нем приведено несколько случаев успешного сохранения памятников. Речь идет не только о качественной реставрации (дом Поливанова в Денежном переулке, дом Свистунова в Гагаринском переулке — деревянные дома, считавшиеся обреченными), но и о «перепрофилировании» старых зданий, когда, например, корректно отреставрированные памятники промышленной архитектуры начала XX века становятся бизнес-центрами или площадками для художественных проектов (фабрика «Красная роза» на улице Тимура Фрунзе, фабрика «Красный Октябрь»). Пока эти случаи в Москве единичны, но ведь и в Лондоне не все получилось сразу.

• В Москве начала свою работу 3-я Московская биеннале архитектуры
• В выставочном зале Москомархитектуры завершилась демонстрация конкурсных проектов парка в Зарядье, на месте гостиницы «Россия». Но никакого практического значения итоги этого конкурса не имеют
• Первый китайский лауреат Притцкеровской премии по архитектуре рассказывает о своем понимании современных подходов к градостроению и о сочетании национального и глобального в архитектурном творчестве