Открытая панель5

• Александр Ивантер

— Мы задумались о судьбе Петербургского международного экономического форума два года назад. МЭРТ тогда был просто его участником, а организатором и куратором форума выступал Совет Федерации. Мы подумали, что было бы уместно превратить форум из программного мероприятия в дискуссионную площадку, где из года в год можно было бы проводить системный анализ происходящих в России процессов и строить планы на будущее. Организация прошлогоднего, десятого, форума была поручена МЭРТу распоряжением президента. В прошлом году мы впервые проводили его совместно с Советом Федерации, Госдумой и правительством. По результатам прошлогоднего форума мы сделали для себя вывод, что принципиальными для успеха мероприятия являются две вещи. Первая — это люди, качество и уровень участников. У нас сегодня есть подтверждение приблизительно от трехсот лидеров мировых компаний, порядка половины которых входят в первую тысячу списка Fortune. Когда триста мировых лидеров собираются в одном месте, у тебя появляется возможность назначать с ними встречи. И не надо облетать их по миру, не надо тратить на это уйму времени. Можно в коротком режиме, параллельно с форумом провести свои деловые мероприятия. И по этому году я вижу, насколько у нас востребована зона для деловых переговоров. Таким образом, параллельно мы достигли того, что форум превращается в площадку для общения мировых лидеров бизнеса.

И второй ключевой момент — качество той программы, которую мы можем предложить. В прошлом году возникла идея, что форум может представлять собой интересную дискуссионную площадку для лидеров развивающихся стран. Мы не нашли ни одной экономической площадки, посвященной общим проблемам и тенденциям развивающихся рынков. И решили этот дефицит восполнить. Так в прошлом году появился круглый стол, посвященный условиям развития экономик стран БРИК. Он оказался настолько востребованным нашими коллегами из Индии, Китая, Бразилии и других стран Латинской Америки, что начиная с этого года содержание второго дня форума будет международным, он станет площадкой для обсуждения проблем развивающихся стран.

— Ну а первый день будет посвящен сугубо российским проблемам? Не могли бы вы назвать предлагаемые к обсуждению темы?

— Если своеобразной изюминкой прошлогоднего форума был SWOT-анализ российской экономики, то есть некий взгляд назад и фиксация сильных и слабых сторон, то в этом году мы решили предложить посмотреть вперед. Ключевое пленарное заседание первого дня будет называться «Россия. Сценарий-2020». Мы хотим дать возможность представить свои точки зрения на возможные сценарии развития России разным людям — экономистам, социологам, политологам. Это не будут прогнозы цен на нефть или тарифов естественных монополий. Речь, скорее, пойдет о социально-экономических моделях развития страны.

Второй день, как я уже говорил, международный. Его повестка будет сфокусирована на теме интеграционных объединений развивающихся стран — экономических, политических, военных союзов. В качестве стержневой мы предложили тему интеграции Евросоюза и СНГ. А название пленарного заседания звучит даже несколько провокационно: «Конкурентоспособная Евразия — пространство доверия».

Президент поддержал идею проведения вместе с форумом неформального саммита глав СНГ. Поэтому все главы СНГ в этом году будут гостями нашего форума. После чего 10 июня пройдет сам неформальный саммит.

Наша задача — превратить Санкт-Петербургский экономический форум в событие номер один в экономической жизни России.

— Вы не боитесь, что резкое усиление Петербургского форума приведет к потере всякого интереса к другим российским экономическим форумам — Байкальскому, Уральскому и другим?

— Я так не думаю. В региональных экономических форумах крайне важна точечная содержательная настройка. Так, форум в Краснодаре сейчас делает акцент на развитие коммерческой недвижимости и инвестиционные проекты коммерческой недвижимости. Красноярский форум делает акцент на крупные индустриальные проекты. Самара предложила новую дискуссию о кластерной политике. У Самары есть право об этом говорить с учетом опыта развития автомобильной и авиационной промышленности в данном регионе. Байкальский форум, который проходит раз в два года, в последнее время все больше концентрируется на обсуждении общих экономических интересов стран Азиатско-Тихоокеанского региона и Дальнего Востока России. Вот, наверное, основные площадки, которые сегодня уже нашли свою специализацию. Поэтому я не считаю, что между российскими форумами начнется конкуренция.

— Ну уж с кем у питерского форума точно есть острая, по крайней мере неформальная, конкуренция, так это с Российским экономическим форумом в Лондоне. Масла в огонь в этом году подлил президент Путин, чье брошенное невзначай замечание большинство наших высших чиновников и крупных бизнесменов восприняли как прямой сигнал воздержаться от поездки в Лондон…

— Ехать или нет на Лондонский форум — это дело каждого участника. Я считаю, что Лондонский форум очень интересен и по своему содержанию, и по возможностям. Крайне занятые деловые люди, работающие в лондонском Сити, лишены необходимости терять трое суток на командировку, полет и ночевку, чтобы принять участие в работе интересующих их российских секций и послушать ньюсмейкеров из России — и из бизнеса, и из власти. Поэтому, на мой взгляд, Лондонский форум имеет право на существование, он будет востребован и впредь. С организаторами Лондонского форума мы находим взаимопонимание и по содержанию, и по программе. Мы помогаем друг другу приглашать участников, взаимодействуем по контенту. Я не считаю, что между нами есть конкуренция.

Мессиджи и импровизации

— Вы сказали, что главное мероприятие первого дня питерского форума — это дискуссия «Россия-2020». Разные люди будут высказывать свое мнение, но всех подспудно будет интересовать мнение государства. Какого мессиджа ждать от власти?

— Я ни в коей мере не возьмусь говорить о мессидже государства, потому что, во-первых, я не государство. Во-вторых, на форуме не будет позиции государства — на форуме будет позиция личностей. И это, на мой взгляд, принципиально важно. Мы приглашали не компании, не должности, не министров, не вице-премьеров, мы направляли адресные приглашения людям, которые, на наш взгляд, сегодня формируют деловую и политическую элиту России, Евросоюза, стран СНГ. В рамках пленарного заседания первого дня работы форума мы предложили трех выступающих — первого вице-премьера Сергея Иванова, экс-главу Мирового банка Джеймса Вульфенсона, который сейчас возглавляет консультативный совет Citigroup, и Егора Гайдара, руководителя Института экономики проблем переходного периода. На наш взгляд, три личности могут дать разные взгляды, разные точки зрения. И это должно быть интересно участникам форума.

— Получается все-таки жанр дискуссионного клуба, а не программного политического мероприятия...

— Да. Мы всех выступающих призываем к формату коротких докладов. Не обобщение социально-экономических итогов развития, планов на ближайшую пятилетку, а четкое авторское выступление конкретного человека. Затем разные люди будут высказывать свою точку зрения, с чем они согласны, с чем они не согласны. Они будут спорить друг с другом. Они будут спорить с залом, зал будет задавать вопросы. Мы действительно хотим устроить открытую панель. Здесь, конечно, очень важна роль модератора, который либо сможет, либо не сможет организовать эту дискуссию.

— Вы, конечно, простите, но у нас есть большие сомнения, что триста очень важных и занятых бизнесменов мирового класса будут затаив дыхание слушать рефлексию на академические мнения да еще дискутировать по ее поводу. Вам не кажется, что их куда больше интересуют конкретные слова чиновников самого высокого ранга о перспективах экономической политики, о правилах игры в России после 2008 года?

— Согласен, и именно поэтому в числе выступающих у нас будут лидеры правительства — Дмитрий Медведев, Сергей Иванов. В качестве модераторов круглых столов — Сергей Нарышкин и Александр Жуков. Будут выступать практически все ключевые федеральные министры. Но чтобы не было избытка госслужащих, мы в каждое пленарное заседание, в каждый круглый стол хотим добавить выступления наших ведущих экономистов — Егора Гайдара, Евсея Гурвича, Владимира Мау, Андрея Клепача. Кроме того, у нас будут представлены мнения российских бизнесменов, состоявшихся бизнесменов. Будут мнения западных бизнесменов, которые уже имеют опыт работы в России. Как позитивный опыт, так и негативный. Они будут рассказывать о наших проблемах. Мнение западных политиков, которые примут участие в форуме. Мы хотим дискуссию, мы не хотим академических докладов.

— Неужели не выработана и не обсуждается некая консолидированная позиция государства, некий коллективный мессидж власти? Это, мягко говоря, странно. Неожиданно.

— Может быть, действительно выглядит неожиданно. Но, ведя подготовительную работу и разговаривая с каждым из государственных деятелей, которые приглашены на форум, мы просим только сконцентрироваться на мысли в рамках заявленной темы. Экономика знаний, энергия роста, Россия-2020, диалог с иностранными инвесторами. В самом названии темы уже есть некоторые рамки. И мы просим наших государственных министров в этих рамках дать свое сообщение.

— А разнобоя не будет? Противоречий? Сумятицы?

— Я бы слово «разнобой» поменял на слово «дискуссия». И тогда в этом есть цель. И тогда это действительно экономический форум.

Тот формат, который мы предложили, вполне позволяет импровизированно проговариваться

— Визитной карточкой Лондонского форума всегда были проговорки наших высоких чиновников, импровизированные или заготовленные дома — не важно, касающиеся если не кардинальной смены, то по крайней мере новых важных акцентов в российской экономической политике. То ли лондонская атмосфера способствовала этому, то ли офшорный характер мероприятия, располагающий к большей откровенности. В Питере, похоже, такого не будет?

— Я думаю, в Санкт-Петербурге этого будет сполна. Как раз тот формат, который мы предложили, вполне позволяет импровизированно проговариваться.

— Что сам МЭРТ как организатор форума хочет вынести для себя по его результатам?

— Для нашего министерства как для органа, определяющего инструменты экономической политики государства, очень важно слышать, как люди будут думать и размышлять вслух. Слышать то, что востребовано обществом, элитой бизнеса — и российского, и зарубежного.

— То есть у вас, выходит, обратная задача — не протранслировать готовую идею, а промониторить ожидания, намерения и настроения инвесторов? Будете действовать по принципу айкидо — использовать силу соперника, экономя свои силы?

— Ох, я вам скажу, знаете, сколько сил и нервов мы потратили на организацию этого форума... Но в принципе идеологию мероприятия вы определили верно.

Шашлык из институтов

— Одной из тем, которая наверняка будет обсуждаться на форуме в Санкт-Петербурге, является запуск институтов развития, ставший отличительной чертой экономической политики последних двух лет. Как бы вы оценили достижения и проблемы в работе этих институтов?

— Сегодня уже можно говорить о целой системе институтов развития. Посмотрите, есть особые экономические зоны, есть Российская венчурная компания, есть Банк развития, есть Инвестиционный фонд. Есть Фонд информационно-коммуникационных технологий, есть Агентство ипотечного жилищного кредитования. До какого-то момента времени это был разрозненный набор проектов. Набор юридических лиц, набор расчетных счетов. Сегодня, как мне кажется, выстраивается четкий стержень, нанизывающий каждый из этих институтов развития в один шашлык. Посудите сами.

Особые экономические зоны стимулируют приход в них новых частных инвестиций, потому что они дают и фискальные стимулы, и снижение административных барьеров. Но приходящее в ОЭЗ юридическое лицо нуждается в капитале. В венчурном капитале, если мы говорим о технико-внедренческих зонах. И тогда ей на помощь приходит Российская венчурная компания, которая стала инвестором в инновационные разработки. Инвестор, приходя в промышленную производственную зону за теми же самыми преференциями, должен построить свою фабрику. Ему нужен заемный капитал. Здесь ему на помощь приходит Банк развития, который финансирует долгосрочные проекты. Инвестиционный фонд призван создавать инфраструктуру для развития тех же самых фабрик и заводов, предприятий. Создание новых рабочих мест, которые тоже требуют долгового финансирования за счет Банка развития. Агентство ипотечного жилищного кредитования, развивая ипотеку, создает ликвидность вторичного рынка, тем самым стимулируя наш российский финансовый сектор, в первую очередь банки. Фонд информационно-коммуникационных технологий точечно стимулирует конкретную область информатики, которая также востребована в реализации каждого из этих проектов для повышения их автоматизации. Таким образом, сегодня мы имеем интегрированную систему институтов развития.

— Кирилл Геннадьевич, вы рисуете некую идеальную модель. В реальности пока ни один из «пациентов» не прошел все «кабинеты врача»...

— Дайте нам год, и будут пациенты здоровы. Система в том и состоит, что ты четко знаешь алгоритм действий и достигаешь синергетического эффекта. Вот, наверное, ключевое слово. Институты развития позволят новым инвестиционным проектам получать синергию.

— Казахстан гордится тем, что выстроил целую систему таких институтов. Включая надстроечные — холдинг «Самрук», управляющий госпакетами в стратегически важных компаниях страны, и «Казыну», управляющую компанию институтов развития (Инвестиционного и Инновационного фондов, Банка развития Казахстана и других). Как вы оцениваете казахстанский опыт выстраивания институтов развития?

— Опыт Казахстана мы хорошо знаем. Часто наши специалисты ездят туда, специалисты из Казахстана приезжают к нам. На самом деле мы делаем все то же самое, что и Казахстан. Только с отставанием на один или два шага. Я не вижу каких-то серьезных принципиальных различий. Ну, может быть, в части Банка развития. Мы изначально Банк развития замышляли существенно более масштабным, чем любой из банков развития развивающихся и даже развитых стран. Банк развития с капиталом десять миллиардов долларов. Он будет сопоставим с крупнейшими финансовыми мировыми институтами, как правило, для банка развития это нехарактерно. Тем не менее мы посчитали, что масштаб инфраструктурных задач для самой большой по территории страны мира столь велик, что мы не ошибемся с капиталом.

— Навскидку неясно, зачем в Казахстане понадобилась «Казына», еще одна надстроечная бюрократическая структура. Разве координировать работу институтов развития нельзя в рабочем порядке, на уровне межведомственных комиссий, например?

— Каждый выбирает свою модель. Я тоже не уверен, что России на данном этапе развития нужен какой-то координатор институтов. Есть четкие регламенты, есть понимание того, зачем они создаются, что они делают. Я думаю, что на данном этапе мы обойдемся без координатора. Так что ваш вопрос логично задать главе «Казыны» Кайрату Келимбетову. Он будет активным участником форума в Санкт-Петербурге. Мы его пригласили быть модератором круглого стола, посвященного единому экономическому пространству стран СНГ. Советую вам с ним поговорить, он очень яркий человек.

Конвейер проектов

Фото: Екатерина Шмарова

— Хотелось бы подробнее обсудить итоги первого года работы Инвестиционного фонда. Вы удовлетворены его деятельностью?

— Если быть точным, с момента подписания распоряжения правительства об Инвестиционном фонде прошло уже полтора года. Первые семь проектов, получивших софинансирование из Инвестфонда, были одобрены правительством в декабре прошлого года. Еще пять проектов весной нынешнего года одобрила правительственная комиссия. Итак, на сегодня одобрено двенадцать проектов, по семи из них вышло распоряжение правительства. По одному подписано инвестиционное соглашение. Эта цифра не должна смущать, потому что многие проекты осуществляли все заявки на разработку проектно-сметной документации и конкурсной документации, а это означает, что инвестиционное соглашение будет подписано по факту завершения разработки проекта. А вот там, где проекты были готовы, как в случае с Нижним Приангарьем, было подписано инвестсоглашение. Еще одно инвестсоглашение — с «Норильским никелем» о строительстве железной дороги в Чите — будет подписано в течение ближайших двух недель. Соглашение с Татарстаном и с «Татнефтью» о строительстве нижнекамских нефтехимических заводов также будет подписано в самое ближайшее время.

Всего же у нас сейчас в работе сорок заявок на общую сумму средств за счет Инвестфонда в размере двух триллионов рублей. Это в семь раз больше, чем объем нераспределенных средств Инвестиционного фонда на 2008–2010 годы. Из этих сорока проектов приблизительно шесть-семь качественных, приличных, с очень хорошим коэффициентом соотношения государственных и частных средств.

Самое важное, что удалось добиться доверия бизнеса и региональных властей, удалось заставить их поверить в то, что Инвестиционный фонд — это работающий инструмент.

— Однако инструмент не идеальный. В декабрьском интервью нашему журналу («РРР: перевод на русский», «Эксперт» №48 за 2006 год) вы признали крайнюю неэффективность порядка предоставления госгарантий в рамках Инвестфонда. Ведь условие о предоставлении стопроцентного залога либо встречной гарантии коммерческого банка (которая в свою очередь потребует эквивалентного залога) неоправданно повышает стоимость привлеченного капитала и лишает госгарантию экономического смысла. Удалось ли убедить Минфин скорректировать эту несуразную норму?

— Новая методика предоставления госгарантий пока не вышла. Но мы в итоге переубедили коллег из Минфина, и сейчас проект совместного приказа Минфина и МЭРТа по этому вопросу уже на выходе. Мы этот вопрос дожмем, подпишем.

— Недавно президент подписал закон о Банке развития. Когда он непосредственно приступит к работе? Изменится ли, и, если да, то каким образом, механизм работы Инвестфонда с учетом деятельности Банка развития?

— Я думаю, что кардинальных сдвигов в механизме Инвестфонда в связи с запуском БР не произойдет. Хотя Банк развития — это хороший институт для дополнительной экспертизы инвестиционных проектов. В настоящее время экспертиза выполняется на разных уровнях. Ее осуществляют инвестконсультанты. По транспортным проектам существует экспертный совет при Минтрансе. Российское агентство по особым экономическим зонам делает свою экономическую экспертизу. Я думаю, по проектам, которые предусматривают сложные схемы финансирования, долгового финансирования или акционерного финансирования, мы будем привлекать экспертов Банка развития для дополнительного анализа и проверки. Это с точки зрения механизма отбора. С точки зрения финансирования я считаю, что Банку развития будет интересно участвовать в каждом из проектов, отобранных Инвестфондом.

— В качестве соинвестора?

— Сокредитора.

— Будет ли как-то нормативно закреплен регламент взаимодействия Инвестфонда с Банком развития или это будет делаться каждый раз по-своему, case by case?

— Думаю, обязательно будет какая-то жесткая регламентация. Но механизмы нашего взаимодействия мы сможем отладить только в ходе конкретной работы.

У сталинских проектов была принципиально другая логика

— Идет ли работа над меморандумом Банка развития?

— Да, идет. И мы в ней участвуем. Это принципиальнейший документ, поскольку в законе о БР невозможно было прописать детальные условия кредитной политики. Политики рисков, которые может брать на себя банк, и политики работы на рынке ценных бумаг. Порядок принятия решений и лимита ответственности. Объем инвестиций в один проект, сроки кредитования проектов, порядок определения доходности проектов. Все эти положения будут прописаны в меморандуме, который предстоит утвердить в течение двух месяцев с момента регистрации Банка развития.

— Это будет публичный документ?

— Да, конечно. Он будет вывешен на сайте Банка развития.

Строить не на авось

— Последний вопрос из области идеологии институтов развития. Сейчас идеология работы Инвестфонда — «государство идет за бизнесом», оно софинансирует бизнес-проекты, прошедшие тщательную экспертизу. Однако некоторые инфраструктурные проекты настолько масштабны, что в принципе не могут быть реализованы в категориях бизнес-инвестиций, даже с госучастием. Для их реализации требуется зеркальная модель «бизнес идет за государством». Именно государство должно инициировать и взять на себя львиную долю расходов по таким проектам.

— Какие конкретно проекты вы имеете в виду?

— Например, железнодорожная трасса Якутск-Магадан. Или реанимация сталинского недостроя — железной дороги Салехард-Игарка. Примеры можно продолжать. По идее, именно для подъема таких масштабных проектов и создан мощный Банк развития.

— Соглашусь с вами. Когда мы говорим о строительстве смычек, подъездных путей для фабрик и заводов, здесь, конечно, однозначно действует логика, когда государство идет за бизнесом. Бизнесу нужна фабрика, но накладные инфраструктурные расходы делают проект нерентабельным. Тогда мы готовы взять на себя часть инфраструктурных расходов, потому что для нас важны рабочие места, экономическая жизнь, налоги и так далее. Крупные проекты типа упомянутой вами трассы Якутск-Магадан нужны не одному конкретному предприятию, а десяткам. И даже сотням. Включая еще не созданные. Которые никогда не будут созданы в отсутствие железной дороги и другой инфраструктуры в этих районах.

Однако я хотел бы подчеркнуть принципиальный момент. Даже в случае масштабных инфраструктурных проектов важно выстроить государственно-частное партнерство. Чтобы мы, государство, строили не ради стройки, не на авось, чтобы кто-нибудь потом пришел и развил эти удаленные края с подтянутой нами инфраструктурой. И в этом кардинальное отличие от сталинских проектов. У них была своя, но другая логика: прежде всего обеспечение индустриальной базы и обороноспособности страны. Сегодня же для нас важно уже на старте таких больших проектов иметь пул инвесторов, которые готовы принять на себя целый ряд инвестиционных обязательств, при том что значительную часть вложений в инфраструктуру государство возьмет на себя.

Сегодня роль лидеров в выстраивании подобных партнерств между частными компаниями и государством играют активные губернаторы. Глава Красноярского края Александр Хлопонин продвигает проект развития Нижнего Приангарья. Губернатор Ямала Юрий Неелов активно поддерживает проект «Урал промышленный — Урал Полярный». Пермский губернатор Олег Чиркунов продвигает проект «Белкомур». Мы надеемся, что к поиску и экспертизе подобных проектов будет подключаться и Банк развития.

• 57% компаний предпочитают не пользоваться российскими правовыми нормами при совершении сделок
• Девелоперы должны сократить объемы строительства в Подмосковье. В противном случае областной рынок новостроек уже осенью начнет стагнировать, предупреждает Александр Хрусталев
• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов