Винтик в поисках хеппи-энда

Культура
«Эксперт» №21 (562) 4 июня 2007
Винтик в поисках хеппи-энда

Творческий путь режиссера Марка Форстера может вызвать у стороннего наблюдателя сильное недоумение. Прославился он медлительным и мрачным «Балом монстров», где Билли Боб Торнтон изображал палача-расиста. Затем в «Волшебной стране» он сделал из жизни автора «Питера Пена» трогательную до совершенной паточности историю. В «Останься» Форстер изобразил какую-то не вполне внятную мистическую драму; и вот теперь в последнем своем фильме — «Персонаже» — вдруг вроде бы выдал ловкую лирическую комедию.

Общего, казалось бы, мало; однако, если приглядеться, Форстер в действительности осваивает один и тот же жанр — притчу. Форстер, конечно же, верный последователь Шьямалана. Автора «Шестого чувства» радикальная притчеобразность довела до ручки и до чудовищной «Девушки из воды». Форстер поступает куда тоньше и хитроумней; свои притчи он маскируют под более привычные жанры.

Главный персонаж «Персонажа» — стандартизованный, роботообразный клерк. Жизнь налогового инспектора Гарольда Крика идеально отлажена, он — корпоративный винтик, снабженный немногими дополнительными функциями, из которых самая оригинальная — способность в уме перемножать многозначные числа. Столь своеобразный аскетизм наводит на мысль о некотором сумасшествии героя; и действительно, однажды утром он начинает слышать в своей голове женский голос, который принимается комментировать действия Крика. Особенно этот голос оживляется, когда Крик начинает производить аудит прекрасной булочницы-анархистки. Старушка-психиатр диагностирует у страдальца-инспектора шизофрению, как и было сказано; но он, проницательно не поверив, обращается за помощью к профессору-литературоведу (в исполнении Дастина Хоффмана). Профессор и ставит Гарольду верный диагноз, о котором больной и так уже догадывался: он является героем некоей в данный момент сочиняемой книги, и в голове его звучит голос писательницы, которая явно собирается вот-вот убить своего главного героя. Крик пытается избегнуть неминуемой гибели, при этом вынужденным образом следуя сюжету, который дарует ему личное счастье и гитару «Стратокастер»; писательница изобретает, как бы ей половчее совершить убийство; литературовед, чья наука впервые обрела практический смысл, следит за развитием интриги и профессионально вычленяет ее жанровые характеристики.

Фильм Форстера легок до полной воздушности, хеппи-энд в нем совершенно предсказуем — так что все происходящее на экране кажется сильно разбавленным вариантом «Быть Джоном Малковичем», где тоже шла речь о марионеточной сущности человеческого поведения. Однако Форстер все же не так прост. Сочиняя вроде бы идеальную лирическую комедию, он занимается незаметной диверсией. Жанровость героев «Персонажа» доведена до совершенства, равнозначного гротеску. Такой Гарольд Крик может существовать разве что в фантазиях пылких антиглобалистов, такая идиллическая булочница — только в олигофренических детских мультиках. Форстер подрывает любимый и, казалось бы, вечный голливудский жанр изнутри, разоблачая его кукольную сущност