Своя порода лучше3

• Дмитрий Сиваков

В прошлом, мартовском, металлургическом обзоре (см. «Построй завод — улучши имидж» № 13) мы, основываясь на факте резкого сужения спрэдов цен на разного вида прокат, спрогнозировали очередной всплеск цен на мировом рынке. Это предположение оправдалось. По отдельным видам продукции цены за два-три месяца выросли на 54–57% (см. график 1 и график 2).

Стальные компании, с напряжением ожидавшие обратной коррекции (что, в общем-то, вполне естественно после пяти лет роста), с облегчением вздохнули. И хотя похоже, что время высоких цен заканчиваться не собирается, расслабляться явно не стоит. По нашим ощущениям, рост носит характер «инфляции издержек». Поэтому сливки будут снимать в первую очередь те стальные компании, которые обладают собственной сырьевой базой. Так что нашим металлургам, по-видимому, не избежать инвестиций в разработку новых российских месторождений руды и угля.

Инфляция китайских издержек

Традиционно считается, что скачки цен вызваны резкими колебаниями спроса-предложения. Однако в определенные периоды времени причиной серьезных изменений ценовой динамики становится другой фактор — инфляция издержек. Именно такой рост, скорее всего, мы и наблюдаем сейчас на стальном рынке. Ведь, по оценкам, незагруженных сталеплавильных мощностей в мире — почти на 100 млн тонн, поэтому избыточный спрос можно было бы удовлетворять за счет их ввода в строй. Но избыточного или чрезмерного спроса на стальной прокат, видимо, нет. Дело в другом.

За первое полугодие 2007 года цены на железную руду из Бразилии увеличились на 17%, на руду из Индии — на 47%, на фрахт — на 66% (данные отраслевого института «Черметинформация»), выросли также цены на металлолом и коксующийся уголь. Похожая ситуация была и в 2002 году, когда благодаря китайцам резко выросли основные составляющие затрат стальных компаний. Такая же ситуация сложилась и на алюминиевом рынке, где высокие цены на основной металл поддерживаются высокими ценами на сырье — глинозем и бокситы.

Вообще китайский фактор инфляции издержек продолжает оставаться доминирующим на рынке стальной продукции. Одно время казалось, что Китай стабилизировал производство стали в стране, уменьшив тем самым давление на мировой рынок сырья. Однако по итогам 2006 года оказалось, что внутреннее производство стали выросло почти на 20%, достигнув 418,8 млн тонн, а металлопродукции в целом — почти на 25% (466,8 млн тонн), см. график 3.

О силе китайской инфляции издержек говорит следующий факт. Долгое время считалось, что высокие мировые цены на сталь Китай поддерживает напрямую — путем массового импорта стального проката. Как оказалось, значение этого фактора сильно преувеличено. Импорт КНР сокращается, более того, растет экспорт (см. график 4). Китайский экспорт достиг 43 млн тонн в 2006 году и не упал даже после ввода правительством 15-процентной экспортной пошлины. По всем канонам падающий китайский импорт и растущий экспорт должны были бы снизить мировые цены. Но вместо этого они выросли. И судя по всему, будут расти и дальше. Ведь Китаю не хватило тех 65 млн тонн новых мощностей, которые он ввел в строй в прошлом году. По некоторым оценкам, производство стали в Китае по итогам 2007 года может превысить 500 млн тонн (экстраполяция данных за первый квартал дает нам оценку в 460 млн тонн). Появились и менее надежные прогнозы, что через три-четыре года производство стали в Китае может достигнуть 700–750 млн тонн, то есть уровня относительно полного удовлетворения внутренних нужд. Феноменальные показатели, ведь еще относительно недавно совокупная выплавка стали в мире была на уровне 900 млн тонн!

Всего за десять лет китайцы захватили мировой рынок магния

Разумеется, такие высочайшие уровни производства потребовали от страны резкого увеличения закупок недостающего ей сырья — в меньшей степени коксующегося угля, в большей степени — железной руды. Огромные объемы перевозок по воде сырья из Австралии и Бразилии потребовали дополнительного объема сухогрузов, что взвинтило цену фрахта во всем мире. По мнению Владимира Катунина, гендиректора ОАО «Черметинформация», нынешние объемы морских перевозок близки к предельным. Мир уже едва справляется с потребностями Китая, дальше, видимо, будет только хуже. Постройка же новых судов требует времени и денег, поэтому, скорее всего, дорожающий фрахт — это надолго. Неслучайно почти одновременно с удорожанием фрахта резко, более чем наполовину, выросла цена на толстый и средний стальной лист, как раз используемый в судостроении.

Последствия для России

Китайская экспансия на мировые рынки угля, руды и фрахта не может пройти незамеченной для российских стальных игроков, да и не только для них.

Последствия уже есть: внутренние цены на стальной прокат в апреле-мае уверенно росли, хотя и не так быстро, как на мировом рынке. На первый взгляд это кажется немного странным. Ведь у российских сталелитейных комбинатов нет прямой зависимости от импортного сырья. Однако выросшие мировые цены повысили рентабельность поставок на экспорт, а значит, выросла доля экспорта в продажах. Внутренние цены неминуемо должны были проявить тенденцию к повышению. Так и получилось. Как рассказал нам гендиректор сетевой металлосервисной компании «Инпром» Игорь Коновалов, в 2007 году «действительно у нас были некоторые сложности с поставками металла от крупных комбинатов — сейчас рынок продавца, однако серьезных проблем с обеспечением конечных потребителей не возникло — локальный дефицит был удовлетворен за счет импорта».

В целом по основной группе стальной продукции внутрироссийские цены за апрель-июнь увеличились не очень сильно, на 5–17%.

Таким образом, выросшие мировые цены дали новые возможности не только россиянам, но и нашим ближайшим соседям — сталелитейным компаниям Украины, Белоруссии и Казахстана. Рост импорта из этих стран в Россию сейчас довольно интенсивно растет. С одной стороны, частично этот импорт оправдан. Некоторые виды проката, такие как арматура и катанка или, скажем, судовой лист, для нужд центральной части России исторически производились на украинских и белорусских заводах. С другой стороны, неконтролируемый рост импорта и невнимание российских комбинатов к нуждам внутреннего рынка может в случае негативного сценария (падения спроса на российский прокат на мировых рынках) привести к новому всплеску торговых войн с ближайшими соседями.

Но главное последствие для российских сталелитейных комбинатов от вызванной китайским фактором инфляции издержек лежит в иной плоскости.

Сейчас уже вырисовывается среднесрочная инвестиционная стратегия некоторых крупных игроков. И лежит она не в ожидаемом направлении слияний-поглощений, а по приземленной линии расширения масштабов производства на существующих заводах. Скажем, Магнитка анонсировала планы инвестиционного развития: уже в ближайшие два-три года комбинат должен увеличить объем выплавляемой стали почти до 14 млн тонн, а проката — более чем до 15 млн тонн. Всего до 2013 года компания должна потратить на эти цели свыше 5 млрд долларов. Новолипецкий МК в ближайшие годы только на расширение прокатных мощностей планирует потратить миллиард долларов. А к 2012 году в рамках долгосрочной программы развития собирается увеличить производство стали до 12,5 млн тонн. Иными словами, эти два крупнейших комбината восстановят объемы производства фактически до максимальных с советских времен показателей.

Расширение производственных мощностей крупнейшими российскими игроками будет неизбежно сопровождаться ростом потребностей в сырье — железной руде и коксующемся угле. Однако ситуация такова, что рынок сырья поделен не совсем так, как рынок стали. Тут есть игроки, реализующие собственную, независимую от сталелитейщиков стратегию (например, экспортную). Соответственно, нашим металлургам придется подумать о том, как обеспечить себя сырьем и обезопаситься от ценовых интервенций поставщиков.

«Русский алюминий», например, решил проблему растущего (в результате китайских интервенций) дефицита сырья путем прямой покупки или вхождения в капитал иностранных компаний. Но для российских стальных компаний такой подход, скорее всего, неоправдан. И дело тут даже не в том, что ключевые поставщики железной руды на мировой рынок, Бразилия и Австралия, настроены продавать сырье и создавать СП по его переработке скорее с европейскими, японскими и китайскими компаниями, нежели с российскими.

В отличие от бокситов, которых в России мало, железной руды у нас в достатке. Может, залегает она глубоко, содержание железа не ахти какое, да и неразработанные месторождения — глубоко в Сибири. Но они есть. Поэтому мировые интервенции на рынок сырья для сталеплавильной индустрии, на наш взгляд, нецелесообразны. Эффективнее и экономически разумнее разрабатывать новые месторождения железной руды внутри России (хотя может оказаться, что дороже). Аналогично и с коксующимся углем.

Поэтому после всплеска цен из-за инфляции издержек стоит ожидать резкого увеличения активности в области разведки, скупки лицензий и разработки месторождений угля и руды у нас в России. В этом году был решен вопрос о госфинансировании строительства железной дороги в Тыве к Элегестскому угольному месторождению. Теперь стоит ожидать, что к ведущей этот затратный проект Енисейской промышленной компании выстроится очередь соинвесторов в лице стальных металлургов. Или, например, лоббируемый сейчас проект развития Южной Якутии, который предполагает госфинансирование проектных изысканий и строительства инфраструктуры в этом регионе. Ключевыми объектами для частных инвесторов тут будут Тарыннахский и Таежный железорудные ГОКи и Инаглинский угольный комплекс. В связи с новыми тенденциями мирового рынка этот проект наверняка вызовет интерес металлургов и прочих инвесторов, которые раньше старались обходить этот регион стороной.

• «Русгидро» более чем в пять раз увеличивает объем закупок электротехнической продукции в Чувашии
• «ЛУКойл» вкладывает более 100 млрд рублей в переработку попутного нефтяного газа на юге России
• Инвестиционная активность в России в сентябре превзошла самые оптимистичные ожидания. Двигателем инвестиций стало жилищное строительство, показывающее докризисную динамику роста