Погружение Борна

• Василий Корецкий

Третья и, надеюсь, финальная часть похождений Джейсона Борна (в минувший четверг стартовавшая в российском прокате) закончилась, разумеется, его полным триумфом. Сумасшедший разведчик, выловленный в средиземноморских водах пять лет назад (в «Идентификации Борна»), идентифицировал себя уже во втором фильме — именно в «Превосходстве» герой вечно ошарашенного Мэтта Дэймона посоветовал немолодой цээрушнице Памеле Лэнди больше отдыхать, а взамен услышал свое настоящее имя -Дэвид Уэбб. В «Ультиматуме» Борн бунтует против своих отцов-создателей из ЦРУ и устраивает переполох в Нью-Йорке, попутно посещая лондонский вокзал Виктории, Турин и Марракеш. Везде ему приходится драться, хитрить и убивать — несмотря на постоянные сожаления о своем собственном прошлом киллера.

Снятый во все той же маниакально-депрессивной манере, что и предыдущие части, третий «Борн», конечно, заставляет кусать ногти — крупные планы немолодых и усталых шпионских лиц служат тревожными интерлюдиями в чистом действии на грани стробоскопа. Ближе к финалу нервные манеры режиссера Гринграсса даже начинают раздражать — за бойким монтажом и размазанными контурами больших автомобилей и ловких спецагентов уже совершенно теряются все подробности погонь и вроде бы изобретательных рукопашных схваток (в Марракеше, например, Борн драматично бьется с преследователем на полотенцах — и это, поверьте, очень смешно). В общем, налицо некое тактическое упущение: утомленные конспирологией мы отчаялись вникнуть в личное дело Борна еще в прошлом фильме; в этом нас перегружают еще и мелькающими картинками. С другой стороны, идеологически тут все очень верно. Ощущение чудовищной разреженности, которому не помеха ни плотный экшн, ни хитросплетения сюжетных интриг, конгениально самой личности Борна, героя, напрочь лишенного памяти, привязанностей, чувств — и живущего на одном категорическом императиве. Собственно, всю его бурную биографию можно свести к одному растиражированному в «Ультиматуме» образу — человек, которому завязали глаза и окунули в ледяную воду (это и есть его единственное воспоминание). История Джейсона Борна начинается с безмолвного дрейфа в толще морской — и им же и заканчивается. Приготовленный Гринграссом концептуальный хеппи-энд выглядит скорее как фрагмент телепередачи о живой природе, чем как подвиг разведчика. Провисев долгих две минуты в грязной глубине Гудзона, Борн начинает трепыхаться, словно выпущенный в ванну карп, и рывками уплывает — не к поверхности, а в темноту вод. Ихтиандр, да и только!

• Берлинская публика аплодировала радикальной драме Алексея Мизгирева «Конвой»
• Происходит смена парадигмы кинотеатрального бизнеса: от модели «очередь в кинотеатр» рынок переходит к битве за зрителей
• О смерти и любви к жизни