Об экстремизме без берегов-28

• Александр Привалов

Два месяца назад, когда авральным порядком принимался очередной закон, ужесточающий ответственность за экстремизм, многие смекнули, что это делается под выборы — для облегчения работ по прополке политических полей (см. «Об экстремизме без берегов», №26). Но что обвинениями в экстремизме начнут швыряться так бездумно, было трудно предположить. Читаешь новости и не знаешь что подумать: то ли чиновники так дурака валяют, то ли всерьёз утратили представление о реальности.

Орловский пенсионер, 71-летний Пётр Гагарин, выступает на митинге против роста цен на услуги ЖКХ и неодобрительно отзывается о губернаторе области, 70-летнем Егоре Строеве: он-де лжец — всё село загубил, а рассказывает про расцвет фермерства. Митинг кричит: под суд Строева и расстрелять! Пенсионер говорит: коли так, пусть мне дадут исполнить приговор. Митинг шумно радуется. Всё это, конечно, очень непохвально, а на видеозаписи выглядит, говорят, просто скверно, но дальше и того хуже. Губернатор пишет на своего погодка в прокуратуру, а прокурор заводит на старика дело. Дело уже в суде — пенсионеру светят три года за экстремизм.

Журналист «Известий» пишет очерк о «титульном национализме», наблюдённом им в Якутии (республика Саха): о невозможности для русских получить бесплатное высшее образование, о ночных клубах, где русскому ни за что не пройти фейс-контроль, и прочее. Газета получает официальное предупреждение (что является первым шагом к закрытию) за публикацию «информации, содержащей признаки экстремизма». Если кто не понимает по-чиновничьи, поясню: Россвязьохранкультуре показалось признаком экстремизма не то, что в какие-то двери Якутска русскому не дадут зайти, а то, что об этом так вот прямо и написано в газете.

В московском районе Жулебино против трёх женщин, участвовавших в бурных акциях протеста против «точечной застройки», возбуждают уголовное дело по той же, что и в Орле, статье 282, то есть снова за экстремизм, и тоже грозят дать по три года. В Калининградской области Народная партия РФ снята с выборов «за возбуждение розни в отношении социальной группы “работники калининградского ГУВД”», то есть опять-таки за экстремизм — после того, как партийная газета написала об участии сотрудников упомянутого учреждения в предвыборной борьбе. И так далее.

Все эти — и им подобные — известия выглядят совсем уж мерзко на фоне только что появившейся новости о произошедшем в Ингушетии расстреле второй уже семьи русской учительницы русского языка (за первым таким расстрелом последовал, если помните, взрыв на кладбище во время похорон погибших). Вот это, как все понимают, и есть настоящий экстремизм, это и есть не только «возбуждение», но и экстремальное проявление «вражды по признаку национальности», совершённое куда как публично, но по этому поводу статью 282 не поминают. Не поминают и статью 282.1 «Организация экстремистского сообщества». Своими словами эту статью пересказывают (президент Ингушетии Зязиков назвал убийц «небольшим интернациональным сбродом»), а обвинения и по ней предъявлять не собираются. Незачем вроде. Или страшно. Раскипятившемуся старику, или центральной газете, или трём домохозяйкам выкатить 282-ю — не страшно: тех хоть восемь раз экстремистами обзови, никто тебя не тронет; а этих, извините, как-то несколько не того… Так что будем искать экстремизм не там, где он есть, а тут, под фонарём, где светло и безопасно. Но уж тут — поищем!

Я не хочу сказать, что перечисленные мной антиэкстремистские выхлопы и аналогичные им правоприменительные шедевры базируются на новом законе — насколько я понял, нет. И никак не уточняемое понятие «социальной группы», к которой можно питать (возбуждать) «ненависть и вражду», и сами «ненависть и вражда», никакой чертой не отделённые от сколь угодно аккуратной и безупречной по фактуре критики, были в Уголовном кодексе и до принятия закона от 24.07.07; использования непрожёванных новаций именно июльского разлива я пока не замечал. Но принятие этого закона породило моду (то есть серию начальственных указаний), следование которой мы теперь и наблюдаем.

Мне могут сказать, что в этой моде есть и положительные стороны: чаще, чем прежде, возбуждаются уголовные дела за издание и распространение расистской литературы, за агрессивные проявления национализма и проч. — к чему общественность так долго призывала. А я отвечу, что, на мой вкус, эти плюсы не уравновешивают наблюдаемых минусов, да и сами не вполне бесспорны. Хорошо, конечно, что в Саратовской области на владельцев некоего книжного магазина идёт гонение за продажу всякой расистской дряни, но я вовсе не уверен, что прокуроры правы, требуя для виновных по четыре года тюрьмы. Изъять, уничтожить, жестоко оштрафовать — несомненно; но по четыре года? При том что за неосторожное убийство дают не более двух? Хорошо, наверно, что прокуратура республики Марий-Эл пошла навстречу совместной просьбе православного епископа и раввина и возбудила дело по 282-й против одного из верховных жрецов языческой религии народа мари, который выпустил и «пытался распространять» брошюру «Жрец говорит». В ней сказано много горьких слов и о России (и с Америкой вместе: «Если развалятся Россия и США, то мафия не сможет управлять глобальной невольничьей цивилизацией»), и о других религиях (базируются-де на мифах и подавляют личность). Многое там довольно неприятно, но — сажать за это в тюрьму? На четыре года? Не знаю, право. Призывов к убийству там вроде бы нет…

Никакой в мире законодатель не способен досконально прописать все тонкости различия между, например, социальной неприязнью (за которую не только сажать, но и судить нельзя) и классовой ненавистью, прямо зовущей к кровопролитию. Различать такие вещи — дело суда. Поэтому при общепризнанно независимом суде не было бы особой беды ни в мутных формулировках антиэкстремистских установлений, ни в безоглядных требованиях прокуроров покарать «за экстремизм» всё, что не понравилось какому-нибудь начальнику. В наших же условиях, когда суд не обинуясь трактует критику действий ГУВД как возбуждение социальной розни, мода на антиэкстремизм может задушить всякую публичную критику. И это действительно опасно.

• Вы за это поплатитесь
• Модернизация красных фонарей
• Ювенальная реформа пугает граждан перегибами законотворцев, а власть — далеко идущими последствиями. Антиювенальная кампания, с самого начала не отличавшаяся прицельностью, грозит уничтожить то, против чего никто, собственно, не выступает — ювенальные суды, отправляющие уголовное правосудие над несовершеннолетними и уже успевшие доказать свою результативность статистикой