Иду на обгон

Юлия Попова

Сегодня строительство небоскребов превратилось в символический жест, который должен обозначать принадлежность к цивилизованному миру. На деле это не всегда так

На 18 сентября намечена закладка первого камня в фундамент башни «Россия» в московском Сити. Предполагалось, что небоскреб этот, спроектированный «первым лицом» хайтека Норманом Фостером, станет самым высоким зданием в мире. Но сегодня нельзя загадывать. Небоскребная гонка, на время замершая после страшного теракта-2001 в Нью-Йорке, последние пять лет стремительно набирает обороты.

Тайм-аут

Лучше бы, конечно, неоднократно переносившаяся закладка первого камня в фундамент «России» состоялась не 18, а 11 сентября. Хотя и так жест получился вполне себе символический. Через неделю после того, как все законно вспомнили сюрреалистический ужас рушащихся башен Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, в Москве начинается строительство небоскреба, который некоторое время назад мог претендовать на звание самого высокого в мире.

Фото: Сергей Крестов

Сегодня уже ясно, что небоскребы сбросили с себя приставшее к ним после 11 сентября 2001 года бремя символов беды довольно быстро. В конце 2001-го мысль о строительстве небоскребов не только в Нью-Йорке, но и на все белом свете сочувствия не вызывала. И казалось, это навсегда. Когда в Нью-Йорке только начали думать о том, что делать на месте погибших башен Всемирного торгового центра, официальные лица из корпорации развития Нижнего Манхэттена заявляли: строить офисные здания выше тридцати этажей — чистой воды безумие, потому что никто эти верхние этажи не купит. Из этого, кстати, тогда родился один примечательный проект застройки Ground Zero — «Уровня ноль», расчищенного после катастрофы. Предполагалось, что в новых зданиях тридцать нижних будут этажи как этажи, а остальные восемьдесят — эфемерной конструкцией, отмечающей в небе высоту погибших башен. Но уже летом следующего года американский павильон на архитектурной биеннале в Венеции был забит проектами небоскребов. В сущности, это были не столько проектные предложения, сколько мемориалы с подтекстом «а мы не боимся».

Но и это было не все. Другие павильоны полнились проектами небоскребов, в которых отметились все великие — от Захи Хадид до Ренцо Пьяно и от Ренцо Пьяно до нашего почти что родственника Нормана Фостера. Что, в свою очередь, было намеком архитекторов инвесторам: «У нас все готово, дело за вами».

За инвесторами дело тоже не стало. Только теперь соревнование небоскребов переместилось в Азию.

Азиатские гонки

Слепой не заметит, что последнее время небоскребы с завидной частотой растут лишь на Ближнем и Дальнем Востоке. И дело тут уже не в стоимости и нехватке земли и даже не в корпоративной гордости. Для стран Азии небоскреб — дело государственного престижа.

Из этих соображений Малайзия еще в 1998 году обзавелась башнями-близнецами Petronas. Они и тогда стали самыми высокими (452 м), после же разрушения немного уступавших им башен-близнецов в Нью-Йорке (около 410 м) и вовсе оторвались по высоте от всех преследователей. И правильно. Кто бы без этого заметил экономический рывок, совершенный Малайзией ближе к концу тысячелетия, и выучил наизусть абракадабру «Куала-Лумпур»?

Фото: Итар-Тасс

Рекорд этот, запечатленный даже в голливудском фильме «Западня» (Шон Коннери и Кетрин Зета-Джонс после ограбления банка мечутся в стеклянном переходе, соединяющем башни), был побит только через шесть лет. В 2004 году в Тайбее выстрелил на 509 метров вверх Тaipei-101. Спрашивается, зачем? Мэр Тайбея тогда ответил: «Я не сомневаюсь, что это может привести Тайбэй в мир и привести мир в Тайбэй». И правда. Что такое раньше был Тайвань? Китайские выселки, куда следом за Чан Кайши бежали в 1949-м от Мао гоминьдановцы. Вот, в общем, и все, как будто с того 1949 года ничего и не происходило. А теперь — произошло. Даром что Тайбэй — сейсмически опасная зона, даром что анонимные опросы показали, что небоскреба боятся и те, кто наблюдает его снаружи, и те, кто вынужден находиться внутри. Зато Тайвань напомнил о себе миру.

В материковом Китае тоже не отставали — в Шанхае куст небоскребов вырос как будто за одну ночь. Там, правда, не было особых высотных рекордов, но, как утверждают сами китайцы, все еще впереди. В общем, переместившись на Восток, небоскреб превратился во флажок на карте мира, в сигнальную ракету, означающую: «Есть на белом свете такое место, вполне пригодное для инвестиций». Немного напоминает какие-нибудь легкоатлетические игры, когда о существовании страны зрители узнают благодаря тому, что ее представитель прибежал к финишу первым. И пока он пыхтит и корчится после забега, мир заучивает благодаря титрам и комментатору, как эта страна пишется, как произносится и где находится.

Сизифов труд

Нам 11 сентября тоже затормозило небоскребостроительство.

Фото: Index Stock/Russianlook

К концу 90-х стало понятно, что Москве не вступить в новое тысячелетие без своего собственного суперсовременного, то есть супервысотного, делового района. Без небоскреба стало просто неприлично. Тогда возник проект делового центра Москва-Сити с разнообразными по форме небоскребами. Проект, разработанный в «Моспроекте», в мастерской Бориса Тхора, в макете выглядел прямо-таки кусочком Манхэттена. Но по существу сначала все задумывалось как совершенно советское предприятие. Сегодня смешно, что вся эта немаленькая территория могла быть застроена по единому плану, как какой-нибудь Мамаев курган или поселок строителей Днепрогэса. Инвесторы же не спешили ввязываться в эту не вполне понятную историю. Потом дефолт, потом катастрофа в Нью-Йорке — и зрелище каменного леса вовсе перестало всех радовать, как будто к каждой новой башне непременно прилагается свой самолет с террористом-смертником.

Дело сдвинулось с мертвой точки, когда инвесторы разобрали участки и сами стали выбирать архитекторов, а вместе с ними облик и высоту небоскребов. И тут пошли рекорды: башня «Федерация» — самый высокий небоскреб в Европе (в Европе свои, сильно заниженные по сравнению с Америкой и Азией, нормативы), башня «Россия» — самый высокий небоскреб в мире. То есть задумывался как самый высокий, а теперь уже непонятно.

В принципе Москва могла бы одна от лица всей России заявить о нашем высотном прорыве. Но этого мало, на очереди Петербург с проектом башни «Газпрома», которая должна вырасти на Охте аккурат напротив ансамбля Смольного монастыря. Как будто без небоскреба никто и не вспомнит, что это за город такой на земле. Это Петербург-то, который и по красоте, и по европейскости, и по туристическому интересу, и по известности в мировых «культурных кругах» всегда превосходил Москву. То, что весь район Охты нуждается в реабилитации, — чистейшая правда. Там даже после приуроченных к трехсотлетию города косметических ремонтов страшновато. Но почему небоскреб? Потому что без этого нынче никак. Особенно, видимо, если считаешь Петербург чем-то вроде Куала-Лумпура.

Фото: Russianlook

История с башней в Петербурге, где законом запрещено строить здания выше 48 метров, — лишнее подтверждение, что сегодня небоскреб — это что-то вроде минимального норматива для местности, которая собирается быть в ближайшее время на слуху. Что касается «догнать и перегнать», то это все больше превращается в сизифов труд.

Эмпайр-стейт-билдинг в Нью-Йорке был самым высоким зданием планеты целых сорок лет, ровно до 1971 года, когда завершилось строительство первой башни ВТЦ. Сегодня подобные рекорды держатся очень недолго. «Россия», объявленная самым высоким зданием мира (шестьсот с лишним метров), если, конечно, не вытянется по ходу строительства, не превзойдет семисотметровую (вместе со шпилем) строящуюся Burj Dubai. Быть может, ее обгонит и небоскреб, который в ближайшее время начнут строить в Сеуле. Какова точно будет его высота, пока не очень ясно, но однозначно выше Taipei-101. Так что абсолютно правы китайцы, которые в начале 2007 года объявили о намерении выстроить в Шанхае очередной небоскреб. Высота его держится в тайне, зато сказано главное — что это будет самое высокое здание на планете. А значит, рекорд Burj Dubai теоретически можно считать побитым, арабы зря старались.

В принципе, из этой беспросветной ситуации могут быть два выхода.

Один — разработать небоскреб, который можно быстро и безболезненно наращивать.

Второй — попробовать поставить другой рекорд: по отсутствию небоскребов на горизонте.

Статьи на тему: «Архитектура»