Пионер угольных прерий

• Андрей Виньков

Момент истины в российской угольной отрасли наступил, пожалуй, в 2001 году — на аукционе по продаже одного из крупнейших в стране угольных объединений «Кузбассуголь». Тогда за эту компанию развернулась нешуточная борьба. За контроль над одним из крупнейших российских производителей коксующихся углей схватились четыре крупнейших в стране металлургических комбината. Но среди стальных монстров затесалась и малоизвестная компания «Белон». На тот момент мало кто признавал в ней самостоятельного игрока — она была известна тем, что торговала металлами и угольным концентратом, изначально обслуживая интересы Новолипецкого, Магнитогорского и Орско-Халиловского меткомбинатов. Одно время даже считалось, что «Белон» — одна из структур НЛМК. С течением времени выяснилось, что «Белон» больше чем стандартный торговец.

Свой среди чужих

К реальному промышленному производству «Белон» шаг за шагом привел его бессменный руководитель (он же и акционер) Андрей Добров. Его называют драйвером «Белона». Именно Добров за 16 лет руководства компанией создал одну из самых прозрачных и понятных с точки зрения корпоративного управления структур в своей индустрии. На примере сегодняшнего «Белона» можно увидеть, чем и как живет российская угольная отрасль. Впрочем, полноценной угольной компанией «Белон» был не всегда — шахты в его собственности появились лишь четыре года назад. Но с тех пор, как Добров окончательно закрепился в угледобыче, можно сказать, что он вывел этот бизнес на новый уровень. Группа «Белон» первой из российских производителей угля разместила акции на открытом рынке, а также первой из угольных компаний начала публикацию отчетности по МСФО. Причем еще никто в этой индустрии не отчитывался по западным стандартам финансового учета восемь лет подряд, никто не пускал в совет директоров независимых западных директоров и, пожалуй, никто не пытался отказаться от продажи своих акций под видом привлечения заемных средств через акционерный капитал (IPO).

Андрей Добров отношения к Кемеровской области не имел. Родился он в Алма-Ате, окончил Новосибирский электротехнический институт по специальности «инженер промышленной электроники», а в 1988 году — Университет марксизма-ленинизма при Новосибирском обкоме КПСС. В 1987 году, опять-таки в Новосибирске, стал вторым секретарем райкома ВЛКСМ. Бурное начало девяностых он, как и многие комсомольские функционеры, встретил в авангарде кооперативного движения (новосибирский молодежный центр «Импульс», концерн «Смена» и т. п.). А в мае 1991-го основал и возглавил «Белон».

Изначально «Белон», используя силы новосибирских оборонных предприятий и НИИ, занимался по заказу угольщиков реконструкцией отдельных обогатительных предприятий в Кузбассе. За строительные и инжиниринговые услуги шахтеры платили углем. Уголь нужно было продавать, и тогда-то «Белон» стал трейдинговой компанией. Одними из ключевых потребителей угля были металлурги. Они тоже рассчитывались с «Белоном» своей продукцией — металлом. Поэтому в компании были вынуждены осваивать еще одно направление — металлоторговлю. Наладив производственно-технологическое взаимодействие предприятий угольной отрасли Кузбасса, металлургических предприятий страны и машиностроительных и оборонных предприятий Новосибирска, «Белон» постепенно стал скупать и реальные активы. На металлургию сил не хватило — удалось купить лишь небольшой пакет акций НЛМК. Зато за дешевые на тот момент угольные активы можно было и побороться. Новосибирский трейдер все глубже и глубже стал погружаться в проблемы соседнего региона — Кузбасса.

Первое предприятие, с которого Добров начал создавать угольный бизнес «Белона», — обогатительная фабрика «Беловская». Фабрику приобрели в 1998 году. В 2001 году в состав группы вошло любопытное предприятие «Беловопогрузтранс». Вроде бы ерунда — всего-то 127 единиц изношенного железнодорожного транспорта, рельсовые пути, мосты и здания железнодорожных станций, вагоноремонтное и локомотивное депо. Но этот узел производственно-технологической связи во многом, по рассказам очевидцев, оказался ключевым. По слухам, «Белон» с его помощью стимулировал угольщиков за счет гибкой тарифной системы везти уголь на собственную обогатительную фабрику. Когда загрузили ее мощности, выяснилось, что обогатительный бизнес может приносить неплохие дивиденды. В 2002 году в состав империи Доброва вошла еще и ранее восстановленная «Белоном» обогатительная фабрика «Чертинская». Где-то до середины 2006-го обогатительный сегмент компании приносил неплохие дивиденды. Однако долго это продолжаться не могло. Добров понимал, что угольщики не захотят зависеть от чужой переработки, да и сам скорее всего не хотел работать на давальческом сырье. Поэтому, в то время как угольщики строили собственные обогатительные мощности, «Белон» скупал шахты и разрезы. В 2003 году акционеры «Кузбассугля» стали делить компанию — столь разносторонние силы так и не смогли ужиться в рамках одной структуры. «Белону» досталась своя доля в угледобыче. В результате обмена активами с «Северсталью» Добров получил шахты «Инская» («Листвяжная») и «Чертинская-Коксовая». В этом же году «Белон» приобрел шахту «Костромовская».

Кризис преодолен

Лето прошлого года для группы «Белон» было сложным. Большая часть добытчиков угля отказалась от перерабатывающих услуг компании. К примеру, шахта «Распадская» стала обогащать уголь на собственной фабрике. К тому же в этот период резко просели цены на уголь. Несмотря на то что Добров эту ситуацию предвидел и к означенному времени обзавелся рядом угольных активов (в 2004 году были приобретены права пользования разрезами Новобачатский-1 и Новобачатский-2), он на этом не остановился и активно сегмент развивал — продолжал тратить серьезные деньги на покупку и строительство новых шахт. С 2002-го до конца 2006 года «Белон» вложил в уголь около 240 млн долларов, в 2006-м прикупил у «Северстали» шахту «Новая-2». Говорили, что Добров серьезно перекредитовал свой бизнес. Одно время кое-кто из влиятельных металлургов даже предлагал свою помощь в обмен на контрольный пакет, но Добров отказался.

Отчасти в решении проблем финансирования Доброву помогло ранее спланированное IPO. Правда, не совсем удачное — как раз в момент локального спада на российском фондовом рынке и неудачной угольной конъюнктуры. Но Фортуна все же не совсем отвернулась от Доброва — ему удалось продать акции «Белона» по приемлемой цене. В результате размещения компания привлекла 57 млн долларов за 13% акций. Остальные 87% остались в собственности Доброва. По результатам IPO капитализация «Белона» составила 437 млн долларов.

В 2006 году компания добыла примерно 3,3 млн тонн коксующегося и энергетического угля, а к 2010 году планирует выйти на добычу 10 млн тонн. Через два-три года Добров собирается полностью выстроить собственную ресурсную базу, с тем чтобы «Белон» был сбалансирован в производстве и переработке. В добычу придется инвестировать колоссальные деньги — за ближайшие три года предполагается вложить порядка 300 млн долларов.

Нужно помнить, что «Белон» до сих пор занимается продажей стального проката и полуфабрикатов прокатного производства. Группа осуществляет поставки сортового и плоского проката, труб различного диаметра и метизов. И хотя операции со стальным прокатом принесли компании существенную часть выручки (около 45%, или 174 млн долларов в 2006 году), этот бизнес гораздо менее рентабельный, чем угольный: рентабельность EBITDA торговых операций со стальным прокатом в 2006 году составила 6% против 30% в угольном сегменте. Есть у «Белона» еще несколько непрофильных направлений: производство стройматериалов, строительство, разработка и производство инновационных материалов (микросфера — применяется в строительстве и в ТЭК; гуминовый концентрат — органоминеральное удобрение). Все это, конечно, не столь актуальные для финансового состояния сегменты бизнеса. Но вполне может оказаться, что Андрей Добров и тут тратит время и силы не зря.

• Сможет ли один из техногигантов вновь попасть в топ?
• «Роснефть», во главе которой встал Игорь Сечин, может превратиться в нефтяной аналог «Газпрома»
• У «Империи-Фарма» будет своя розница