Чья повестка?11

• Сергей Митрофанов
• Андрей Косолапов
• Александр Бабин

В статье Андрея Волкова, Дмитрия Ливанова и Андрея Фурсенко «Высшее образование: повестка 2008–2016» («Эксперт» № 32) была предложена программа реорганизации системы высшего образования. Дискуссию о судьбе высшей школы продолжили материалы «Между деньгами и институтами» (Татьяна Клячко, Владимир Мау) и «Наше самое высшее образование» (Сергей Гуриев) в № 33 и 35. Авторы этих статей — ведущие российские эксперты в сфере образования и топ-менеджеры лучших российских вузов. Авторы сегодняшней публикации не работают в вузовской системе, это люди бизнеса. Однако предстоящие изменения вузовской системы и возможные последствия этих изменений они считают принципиально важными и для своей деятельности, и для развития Дальневосточного региона, где они проживают.

Cентябрьская статья в «Эксперте» министра образования и науки Андрея Фурсенко и его коллег приятно удивила — столь содержательные тексты за подписью чиновников федерального уровня приходится видеть крайне редко. Мы полагаем, что лица, принимающие решения в сфере высшего образования, ожидают в том числе и общественного резонанса на изложенную повестку дня. И что именно с учетом высказанных мнений они будут проводить изменения в высшей школе. Центр корпоративного предпринимательства Владивостока организовал общественное обсуждение этой статьи. Обсуждение было открытым — приглашались студенты, журналисты, представители вузов и работодателей. Как ни удивительно, наиболее заинтересованными и активными оказались бизнесмены.

Вся ли проблематика высшей школы учтена авторами повестки? Насколько точно расставлены приоритеты предстоящей реорганизации? Как эти приоритеты могут и должны быть скорректированы с региональной точки зрения? Этим вопросам было посвящено общественное обсуждение.

Наши основания

Участники общественного обсуждения по-разному подошли к осмыслению предложенной повестки. Для бизнесменов высшее образование интересно и как сеть вузов, готовящих будущих работников, и как система производства и обращения знаний — университеты являются одним из источников инновационных разработок. Преподаватели сталкиваются с накопившимися противоречиями между желанием достойно делать свое дело и невозможностью осуществления задуманного при существующем административном управлении вузами. Ключевая проблема, которую видит сегодня педагогическое сообщество, — отсутствие эффективных управленцев в сфере высшего образования.

Однако есть причины, побуждающие всех вместе обсуждать судьбы высшей школы.

Во-первых, все мы родители, и нас волнует будущее детей. Почему мы часто посылаем их учиться за границу? Нам бы хотелось, чтобы по крайней мере первое высшее образование они получали в России, но подготовить современного высококачественного специалиста способны лишь единичные российские университеты. А надо, чтобы вопрос качества нового поколения, вопрос ценностной и деятельностной ориентации молодых людей решался в российских вузовских стенах.

Во-вторых, мы понимаем стратегическую значимость системы высшего образования для экономики страны, и нам совсем не безразлично, как будет развиваться эта система. Модернизация высшей школы может повлечь за собой самые серьезные последствия, в том числе и для разных территорий России. На Дальнем Востоке серьезные изменения вузовской системы могут стать импульсом к развитию региона, в то время как отсутствие этих изменений толкает его на провинциальное существование. Мы намерены содействовать реализации первого сценария.

Поддержка и критика

Что нам представляется правильным в предложенной повестке? Системный подход к осуществлению изменений как минимум в трех направлениях: структурном, институциональном и содержательном. Переход на двухуровневую систему обучения (бакалавриат плюс магистратура). Изменение модели финансирования, когда бюджетная поддержка будет ориентироваться на результаты, а не на факт обучения, для чего, конечно, нужны различные системы оценки результатов образования. Безусловно, необходимо ликвидировать возрастной разрыв в профессорско-преподавательской среде и способствовать конкуренции в высшей школе — пусть выживут сильнейшие, а значит, лучшие.

А теперь о том, что нам кажется неправильным. К сожалению, настоящая глубокая реформа существующей системы в среднесрочной перспективе маловероятна по нескольким причинам. Мы не сможем быстро избавиться от таких губительных для процесса модернизации факторов, как коррупционность, консерватизм и расстановка приоритетов в пользу частных интересов ректорского корпуса. Что заставит систему образования преобразиться, кроме административного кнута? Но, с одной стороны, размеры кнута ограниченны: не может же министерство сменить 60–70 процентов ректоров. Нет у него таких полномочий, да и новых, по-иному мыслящих ректоров просто неоткуда взять. С другой стороны, невозможно осуществить реформу высшего образования только административными методами. Нам видится, что в обозначенной временной перспективе более осмысленным является создание альтернативной модели высшего образования, нежели манипуляции внутри существующей. И здесь Министерству образования и науки нужно выработать стимулы, которые позволят появиться и развиться новому.

Далее — внестратегичность опубликованной повестки. Нельзя говорить о стратегии реформирования системы высшего образования, не ориентируясь на стратегию развития страны, и обсуждать реализацию повестки в субъектах РФ без корреляции со стратегией развития регионов. Если такая общая стратегия есть, ее надо публиковать и соотносить с ней программу модернизации образования. Если ее нет — нужно в этом признаться и начать ее вместе разрабатывать. Иначе все цифровые параметры, представленные в повестке как целевые ориентиры, будут всего лишь вариантом «догоним и перегоним».

Возможно, за министерской повесткой и стоит стратегия, про нее явно не сказано, но намеки на нее можно увидеть. А именно: задача высшей школы — выращивать активных людей, которые будут формировать в том числе и стратегию развития страны. Если это так, то надо про это сказать, чтобы российское общество понимало миссию и сверхзадачу предложенной повестки. В этом случае, кстати, возникают особые требования к содержательной части реформы — там должна появиться большая гуманитарная составляющая.

Кроме того, вузовская система является элементом всей системы образования, и изолированная реформа только одного элемента, на наш взгляд, малоэффективна. Требуется «встроить» изменения в высшем образовании в более широкие процессы довузовского, поствузовского и вневузовского образования. Пока же можно только догадываться о целевых ориентирах и горизонтах модернизации всей образовательной системы.

Наконец, практически совсем не обсуждается тема образовательной логистики системы высшего образования, а это одна из принципиальных тем. Обсуждается мобильность студентов, и то частично. Да, образовательное кредитование плюс рост благосостояния населения сделают студента более мобильным. Но только в выборе учебного заведения. А во время учебы уже никакой мобильности нет. Вместе с выбором курсов и предметов надо еще дать возможность студентам выбирать «место прописки» курсов. Допустим, студенту Дальневосточного государственного университета надо изучить историю философии и он знает, что в Дальневосточном государственном техническом университете или в каком-нибудь вузе Хабаровска или Шанхая есть классный преподаватель, читающий этот курс. И у студента должна быть возможность слушать курс там, где он считает нужным, при этом курс должен легитимно вноситься в зачетную книжку. Для этого вводимая кредитно-модульная система должна подкрепиться правовыми механизмами, в том числе и на международном уровне. Тогда студент перестанет быть крепостным одного вуза и действительно будет ориентироваться на свою образовательную траекторию.

На Дальнем Востоке серьезные изменения вузовской системы могут стать импульсом к развитию региона, в то время как отсутствие этих изменений толкает его на провинциальное существование

Другой элемент логистики — мобильность профессорско-преподавательского состава. Преподаватель привязан трудовой книжкой к определенному вузу, что, впрочем, не мешает ему работать еще в нескольких учебных заведениях, обеспечивая себе более или менее достойное существование, но для вуза это обременяющий фактор. И существенное увеличение заработной платы ситуацию не изменит: преподаватели, работая в одном месте, конечно, больше внимания будут уделять подготовке к занятиям, но их квалификация от этого принципиально не изменится. Возможно, имеет смысл сократить хотя бы наполовину обязательный штат преподавателей, чтобы университеты имели возможность приглашать нужных специалистов, а не переживать по поводу обязательной нагрузки имеющихся преподавателей. На самом деле и придумывать ничего особо не надо, это общеизвестная мировая практика: в ведущих университетах мира уже давно не платят за преподавательские часы, а держат в штате несколько ведущих профессоров и приглашают профессуру из других университетов на определенные курсы. При таком подходе нужна кардинальная реорганизация кадровой службы в вузах. Она должна перестать быть хранилищем трудовых книжек, а стать мобильной сервисной структурой, приглашающей тех или иных преподавателей под конкретные задачи конкретного учебного модуля.

Наконец, третий элемент образовательной логистики — общественные экраны, которых сегодня практически нет. На что ориентироваться абитуриентам и их родителям при выборе вуза? Сейчас ориентируются на советы знакомых, бренды и рекламные проспекты. А где получить существенную информацию о вузе, о качестве обучения, о квалификации преподавателей, о перспективах тех или иных профессий? По каким критериям сравнивать вузы между собой и абитуриентам, и работодателям? Разве не полезны будут рейтинги преподавателей и учебных программ? Доступность образования, на наш взгляд, заключается не только в реальной возможности стать студентом того или иного учебного заведения, но и в возможности получать достоверную информацию о содержании и качестве обучения в разных вузах.

«Глупые» учебные заведения

Да простят нам слово «глупые», мы употребляем его как философский термин, обозначающий отсутствие способности к различению, такое понимание глупости восходит к Канту. В этом смысле наше высшее образование не относится к «умному», поскольку в нем принципиально не различаются некоторые базовые вещи.

Прежде всего система управления вуза не различает эффективную и неэффективную работу преподавателя, его зарплата и статус практически не зависят от качества работы. Мировая практика предложила немало путей решения этой проблемы, но вузы о них не хотят знать. Хотя методики оценки качества компетенций, приобретаемых студентами в процессе обучения (а именно качество компетенций — основной показатель эффективной работы преподавателя), далеко не идеальны, они все-таки существуют. Применение этих методик создает конкуренцию среди преподавателей, а конкуренция всегда повышает качество.

Вторая «глупость»: в высшей школе почему-то не осознается, что методы обучения инженерным, естественнонаучным и гуманитарным специальностям должны быть разными. У нас же особый способ обучения существует только для творческих специальностей (художники, музыканты, режиссеры), а всех остальных учат одним и тем же лекционно-семинарским способом. Несколько десятков лет назад весь мир понял, что для успешного обучения метод не менее важен, чем передаваемое содержание. Более того, метод — существенная часть содержания обучения, и разработка методов — предмет особой заботы современной дидактики.

Когда появляются задачи развития, продиктованные внешними вызовами, попытки реформировать армию, академию наук и систему образования неизбежно наталкиваются на сопротивление генералов, академиков и ректоров

И третье — в вузах не различаются уровни освоения профессий: информационно-знаниевый, компетентностный и уровень профессионального предназначения. В редких случаях преподавание связано с профессиональными идеями. Мы не учим юриста работать с идеей права, биолога — с идеей жизни, математика — с идеей актуальной бесконечности, и в итоге выпускники не имеют сколько-нибудь целостного представления о выбранной профессиональной деятельности.

Эксперты утверждают, что среди всех общественных институтов три являются наиболее консервативными и они же, естественно, наименее поддаются реформированию: армия, академия наук и система образования. Некоторые даже считают, что за счет инертной природы этих институтов общество сохраняет стабильность. Но когда появляются задачи развития, продиктованные внешними вызовами, то попытки реформировать эти институты неизбежно наталкиваются на сопротивление генералов, академиков и ректоров. И если на вызов, например, терроризма имеющаяся армия не в состоянии адекватно ответить, то либо для борьбы с терроризмом создаются новые альтернативные службы, либо эта функция передается другим структурам, способным справиться с поставленной задачей. Видимо, что-то похожее должно происходить в сегодняшней системе образования, не желающей различать, в общем-то, простые вещи.

Что нужно и что не нужно делать на федеральном уровне

В любой сфере деятельности типовые проблемы решаются типовыми способами. Несколько таких типовых решений для сферы образования мы и предлагаем.

На наш взгляд, часть неэффективных вузов и уж точно большую часть филиалов нужно просто закрывать. Это шаг непопулярный, но необходимый. Уменьшение числа студентов в силу демографических причин позволит ликвидацию провести достаточно мягко. Компенсаторным механизмом может выступить развитие программ дистанционного обучения.

Поскольку в ближайшие годы планируется увеличение иностранных студентов, то, естественно, стоит вопрос об облегчении визового режима для студентов, организации поддержки языковых программ для преподавателей (освоение английского языка) и программ обучения русскому языку иностранных студентов.

Нужно решать кадровую проблему самих вузов. В рамках реализации национального проекта «Образование» предлагаем разработать и реализовать федеральную целевую программу переподготовки управленческого состава, с отбором на входе и аттестацией на выходе. Только это не должна быть фальш-программа. Давайте признаем: нет сейчас в стране интеллектуальных и технологических ресурсов, позволяющих создать кадровые программы для топ-менеджеров образования во всех регионах. Поэтому, чтобы не распылять немногие имеющиеся ресурсы, нужно сделать одну программу. Одну, но действительно эффективную, за счет которой создать кадровый ректорский резерв.

А вот задача создания федеральных университетов совсем не типовая. В Красноярске и Ростове-на-Дону федеральные университеты создаются за счет объединения вузов. Создание Большого Евразийского университета в Екатеринбурге тоже идет за счет объединения, однако здесь региональная, а не федеральная инициатива. В любом случае об эффективности этих шагов мы сможем судить только через несколько лет.

Дмитрий Медведев в феврале текущего года на заседании президиума Совета при президенте РФ по реализации приоритетных национальных проектов анонсировал создание Тихоокеанского федерального университета. Наверняка через какое-то время будет заявлено об открытии таких университетов еще в каких-то российских городах. Нам представляется, что использование механизма объединения вузов — очень рискованный шаг. Масштаб задачи и объем инвестиций столь велики, что цена ошибки может оказаться непомерно высокой.

В чем риск? Крайне сомнительно, что объединение неэффективных и несовременных вузов, а именно таковых сейчас большинство, породит эффективность и современность. Укрупнение только умножит имеющуюся вузовскую «глупость». Вообще говоря, попытка масштабного финансирования существующих вузов с их слабыми различительными способностями содержит чрезвычайные риски. Это как огород с сорняками поливать удобрениями, после чего в первую очередь в рост идут сорняки. При этом мировая практика демонстрирует нам, что в больших (до ста тысяч студентов) вузах можно эффективно учить студентов. Более того, в крупных университетах легче выстраивать системы отбора наиболее талантливых молодых людей. Но если новый университет создается только за счет объединения нескольких старых, а иные механизмы радикальных изменений не вводятся, то в таком университете преимущества получат недееспособные преподаватели, которые будут готовить недееспособных выпускников.

Доступность образования заключается не только в реальной возможности стать студентом того или иного учебного заведения, но и в возможности получать достоверную информацию о содержании и качестве обучения в разных вузах

Программы развития Сибирского и Южного федеральных университетов, так же как и инновационные образовательные программы 57 вузов, победивших в конкурсе инновационных программ, наверняка содержат механизмы серьезных изменений. Но вопрос, содержат ли они их в реальности, а не только на бумаге. Думаем, что и Министерство образования и науки сегодня не в состоянии ответить на этот вопрос. Беда в том, что сфера образования (и в этом с ней посоревноваться может разве что российское чиновничество) блестяще мимикрирует. Под освоение бюджетных средств легко придумается нужное основание. Старые структуры и программы переназовутся по-новому, закупится старое, а то и неработающее оборудование, повышение квалификации будет осуществляться по старым программам. И деньги освоятся, и будут подготовлены толстенные отчеты о проделанной работе, и самое страшное — менеджеры вузов будут думать, что серьезно изменили в лучшую сторону вузовскую подготовку, кроме, может быть, нескольких отъявленных циников, понимающих, что они занимаются обычным распилом. Сразу оговоримся — не все вузы такие, но, к сожалению, большая часть.

Очень надеемся, что в Красноярске и Ростове-на-Дону удастся создать университеты мирового уровня. Однако чтобы снизить риски, предлагаем использовать другой ход — двигаться не большими (объединение вузов), а малыми формами. А именно: в экспериментальном порядке создать в ряде регионов небольшие по масштабам образовательные площадки, соответствующие лучшим образцам университетского образования. Образовательная архитектура этих площадок изначально должна выстраиваться по мировым стандартам: визит-профессора из ведущих университетов, программы индивидуального образования студентов с тьюторским сопровождением, проведение научных исследований международными коллективами. Такие площадки могут быть созданы на базе «чужих» организаций — появившихся и активно развивающихся в последние десять лет учреждений вневузовского образования, корпоративных университетов, тренинговых центров. В регионе рационально создавать две-три инновационные площадки, может быть разной направленности, и в течение нескольких лет отрабатывать на них образовательные технологии и модели управления. А когда технологии докажут свою эффективность, тиражировать их в расширенном масштабе, в какой-то момент начав готовить соседние вузы к трансферту.

Эти площадки могут стать инфраструктурой образовательной логистики, обеспечивая обмен студентами, преподавателями, научными разработками, образовательными программами и технологиями. В целом для воплощения идеи понадобится существенно меньший объем инвестиций, чем при финансировании объединения вузов, а вероятность появления конкурентоспособных программ подготовки высока.

Такое структурное решение будет, конечно, нетрадиционным: образовательная отрасль начнет работать с институтами, находящимися за ее ведомственными пределами. Но при поиске новых эффективных решений было бы странно опираться только на традиции. Кроме того, в современной экономике инновационные прорывы осуществляют либо гигантские корпорации с большими интеллектуальными и финансовыми возможностями, либо, напротив, маленькие компании, где нет догм, громоздких структур и потому господствуют креативность и свобода мышления. Шаг макси мы уже начали осуществлять, давайте попробуем шаг мини.

Чья повестка?

Главные же вопросы при обсуждении следующих шагов модернизации системы высшего образования: кто субъекты этой модернизации? чья это повестка? Правительство страны, безусловно, один из субъектов, и оно свою позицию объявило. Второй субъект — вузовский топ-менеджмент в лице ректората — весьма разношерстный. Продвинутая его часть выработала согласованный подход и в целом присоединяется к предложениям министерства. Другая же молчаливо сопротивляется, не выступая ни «за», ни «против», и продолжает работать так, как удобно, а не как требуют интересы страны, регионов, рынков труда и населения. Это реальные субъекты.

И совершенно в стороне остаются два важнейших потенциальных субъекта, без активного включения которых, на наш взгляд, реформа высшего образования будет сильно тормозиться. Первый — региональные власти. На примере Красноярского края и Свердловской области всей стране видно: если губернатор понимает значимость высшего образования, привлекает серьезные экспертные и финансовые ресурсы, то в вузовском секторе постепенно происходят позитивные изменения.

Второй потенциальный субъект — общественные институты. На сегодняшний день объединения делового сообщества (РСПП, «Деловая Россия» и проч.) участвуют в оценке образовательных программ, вырабатывают требования к квалификациям и компетенциям выпускников разных специальностей. Нам представляется, что общественное участие может и должно быть гораздо более широким как в плане дискуссионном — обсуждения проблематики и задач высшего образования, так и в плане конкретных реализационных действий.

Появление множества субъектов модернизации образования только увеличит шансы позитивных изменений в высшей школе.

Что готовы делать мы

Действия, предлагаемые ниже, — наша региональная повестка дня, реализация которой в кооперации с другими субъектами — Министерством образования и науки, топ-менеджментом образования и региональными властями — будет более результативной.

Мы готовы организовать открытое обсуждение идеи Тихоокеанского федерального университета, подходов к его проектированию, принципов его устройства и системы управления.

Мы готовы на общих основаниях стать одной из образовательных площадок, отрабатывающих мировые стандарты вузовской подготовки. В образовательном проекте Центра корпоративного предпринимательства Владивостока уже отработан концептуальный подход с большой долей программ гуманитарно-воспитательного и практического характера, который соответствует запросам бизнес-сообщества и современным социокультурным потребностям.

Мы готовы разработать комплекс мер по образовательному, транскультурному и инновационному взаимодействию со странами АТР и отработать это взаимодействие на создаваемой экспериментальной образовательной площадке.

Наконец, совместно с региональными властями мы готовы создавать студенческий кампус. В 2012 году во Владивостоке пройдет саммит стран — членов АТЭС (Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества). Под проведение саммита на острове Русском планируется создание серьезной инфраструктуры: гостиниц, конгресс-холлов, выставочных залов. А после его проведения эта инфраструктура трансформируется в Бизнес-сити. Мы считаем, что для жителей Дальнего Востока и для развития региона полезно по крайней мере часть этой инфраструктуры предоставить высшей школе — создать там студенческий кампус, и соответственно, учесть это при проходящем сейчас проектировании. Тихоокеанский федеральный университет на острове Русском — звучит красиво, не правда ли?

• Существует ли в России студенческий спорт
• «Некачественного образования у нас много. Признавать его высшим довольно трудно, но социальные гарантии у нас есть. И высшее образование стало социальной нормой», - Ирина Абанкина, директор Института развития образования НИУ ВШЭ, профессор.
• Открытый чемпионат школ по экономике 2012 завершился