Промышленный щит и меч

Геворг Мирзаян

Иран пытается освоить западную тактику и использовать крупные национальные компании для достижения своих политических интересов по всему миру — от Европы до Китая и Латинской Америки

Промышленный щит и меч Зарубежный бизнес,Последняя империя

Вице-президент США Дик Чейни две недели назад призвал крупные европейские компании покинуть Иран. Непонятливым и непослушным он пообещал серьезные проблемы на американском рынке. Угрозы Вашингтона вызваны не только стремлением наказать Иран за нежелание свертывать свою ядерную программу. В последнее время американцев все больше беспокоит стремление Ирана нарастить экономические связи с внешним миром и использовать их для продвижения собственных геополитических интересов.

В Белом доме небезосновательно подозревают Тегеран в преднамеренном использовании крупных западных компаний для лоббирования мирного решения иранской ядерной проблемы. Тегеран использует свои нефтегазовые ресурсы, а также обширный и сравнительно пустой внутренний рынок как приманку для завлечения иностранных инвесторов.

Но это не единственный иранский прием. В последние годы Иран пробует продвигать и собственные компании на чужие рынки, в основном развивающиеся. Пока Иран может предложить миру для экспорта очень немногое. Не считая ковров, фисташек и углеводородов (от нефти и газа Иран получает 80% экспортных доходов), единственная жизнеспособная статья иранского экспорта — это автомобили. Так что производитель, компания Iran Khodro, становится важной стратегической фигурой в политике Ирана.

Лакомый кусок

Конфликт Ирана с западными странами и экономические санкции, к нему применяемые, производят впечатление почти полной экономической изоляции страны. В действительности же европейские компании сегодня имеют большую долю иранского рынка — и самую крупную долю во внешнеэкономических отношениях с Ираном. На иранском рынке давно работают французские Renault, Total, BNP, Paribas, Societe Generale, немецкий промышленный гигант Siemens, итальянские Techimont и Anni, австрийская корпорация OMV (ведущая нефтегазовая компания Центральной Европы), чешская EGL и многие другие.

По словам директора Центра по изучению современного Ирана Раджаба Сафарова, «сотни американских компаний также работают в Иране через подставные фирмы в России, Европе и на Ближнем Востоке; основные сферы инвестирования — телекоммуникации, строительство, инфраструктура и металлургия».

Откровенные намеки глав западных государств на нежелательность сотрудничества с Ираном, в частности заявления президента Франции Николя Саркози, результата не дают. Прекращать свою деятельность в Иране компании не собираются — слишком высока ожидаемая прибыль. Конечно, под давлением американцев некоторые из них, например Siemens, объявили о прекращении заключения новых контрактов. Но свою деятельность в Иране они все равно продолжат.

Как рассказал «Эксперту» анонимный источник, «в Иране работают многие западные компании. Существуют давно отработанные схемы работы через аффилированные офшорные или и вовсе подставные компании из Арабских Эмиратов. Это становится совершенно очевидным, если посмотреть на данные по объему транзакций, сделанных Эмиратами в Иране (см. график 1, график 2 и график 3). Конечно, компаниям было бы значительно легче работать, если бы Америка не оказывала на них столь жесткого давления. Но и сегодня они не свернут своих планов, а постараются осуществить их обходными путями. Посмотрите, в 2004 году был настоящий всплеск интереса международного бизнеса к Ирану. И приток денег. Затем этот поток резко сократился, так как компании испугались начала военных действий против Ирана. Но по результатам этого года мы опять видим резкий рост инвестиций, который, по всей видимости, будет продолжаться — несмотря на угрозы Чейни».

Иран с пониманием относится к трудностям своих западных партнеров и мирится с их работой через подставные структуры. Он даже больше самих компаний заинтересован в их присутствии на иранском рынке, так как получает лоббистов своих интересов и определенный рычаг влияния внутри западных стран. В результате такого лоббирования Германия, например, за последние полгода значительно смягчила позицию по вопросу санкций против Ирана. Еще в начале года она призывала к усилению экономического давления на Тегеран. А в сентябре Берлин заявил, что не поддержит дальнейшие санкции, присоединившись, таким образом, к итальянцам.

Смену настроений Берлина аналитики отчасти объясняют успехом германской компании Transrapid, заключившей летом этого года контракт на строительство железной дороги для поездов на магнитной подушке между Тегераном и иранским городом Мешхедом. По данным Американского института предпринимательства (AEI), общая стоимость контракта составила более 9 млрд долларов.

Аналогичные процессы происходят и в Риме. Так, министр иностранных дел Италии недавно заявил, что санкции против Ирана чрезвычайно не выгодны в первую очередь Италии и Германии, так как они имеют самый значительный бизнес в этой стране.

Свои возможности оказывать давление на западные компании Тегеран использует, когда ему надо повлиять на их национальные правительства. К примеру, после воинственных высказываний министра иностранных дел Франции Бернара Кушнера иранский министр нефти Голям Хусейн заявил, что Тегеран накажет Францию «экономическими методами». И тут же высказал претензии к французской компании Total, которая ведет строительство завода по производству сжиженного природного газа на одном из крупнейших в мире месторождений Южный Парс.

Китайский прием

Китай сегодня занимает второе (после ЕС) место по объемам экономических контактов с Ираном. Тегеран верно оценил потребности Китая и предложил такую систему взаимоотношений, которая его максимально заинтересовала и даже привязала. Во многом именно нарастающая углеводородная зависимость Китая (13,6% углеводородов он сегодня получает из Ирана) обеспечивает Ирану правильную позицию КНР в Совете Безопасности ООН.

Но этим взаимовыгодные отношения между двумя странами не исчерпываются. Технологически Китай продвинулся значительно дальше Ирана, при этом китайцам необходимы новые рынки сбыта. Иран готов предоставить рынок в обмен на технологическое сотрудничество. «Мы взаимно дополняем друг друга», — приводит Washington Post слова Али Акбара Салехи, бывшего представителя Ирана в МАГАТЭ. «Нет ни одной отрасли в Иране, где не присутствовали бы китайцы», — рассказала «Эксперту» Нина Мамедова, эксперт по Ирану из Института востоковедения РАН. Например, китайские фирмы имеют подряды на строительство метро в Исфахане.

В Белом доме Иран подозревают в преднамеренном использовании крупных западных компаний для лоббирования мирного решения иранской ядерной проблемы

«Когда иранцев спрашивают, почему они покупают в Китае, а не в России, иранцы отвечают, что будут покупать в России то, что не производят в Китае», — говорит Раджаб Сафаров.

Одна из самых перспективных сфер китайско-иранского сотрудничества — автомобильная. Фактически это единственная производственная сфера, где Иран технологически обходит Китай. Иранские автомобили, производимые на заводе Iran Khodro, значительно лучше китайских, потому что произведены по оригинальным европейским технологиям, полученным от Peugeot. Однако китайцы научились делать машины намного дешевле и быстрее, а иранский рынок еще далек от насыщения. Две трети автомобилей в стране — машины старше двадцати лет, и сегодня правительство начало программу по смене автопарка.

Иранский внутренний рынок для китайцев выглядит весьма привлекательно. В августе 2007 года китайский автопроизводитель Chery подписал с Iran Khodro договор о совместном производстве в Иране легковых автомобилей бюджетного класса Chery S-21. Используя китайские разработки по удешевлению производства и собственные производственные технологии, иранцы планируют не просто собирать китайские машины, но и производить 40% всех комплектующих.

Кроме получения экономической прибыли у китайцев есть еще один интерес в освоении иранского рынка — он для них играет роль тестового. Китайцы хотят иметь возможность исправить свои основные промахи до полномасштабного выхода на европейский рынок. «Ряд китайских автомобилей уже не прошел испытаний на безопасность в США. Если Chery провалится в Европе, ее репутация значительно пострадает. Поэтому учиться методом проб и ошибок лучше на других рынках», — заявил по этому поводу профессор автомобильного дела из Университета Ковентри Том Доннелли.

Китай был допущен на довольно закрытый иранский автомобильный рынок, в ответ Пекин вынужден пустить Иран на свой. В ближайшем будущем Iran Khodro планирует производить новую модификацию иранского автомобиля Samand в Китае, и иранские топ-менеджеры возлагают большие надежды на это сотрудничество.

Оса на затылке

Другой чрезвычайно перспективный регион для иранского влияния — Латинская Америка. С одной стороны, у них много общих политических интересов, первым из которых является противостояние США, а с другой — многие страны этого региона технологически менее развиты, чем Иран.

Потребности венесуэльского рынка, например, составляют 300 тыс. автомобилей в год. На нем доминируют General Motors, Ford, Chrysler, Toyota, Mitsubishi. С приходом в страну иранского капитала на этот рынок вышла и Iran Khodro, которая действует там совместно с другим иранским автопроизводителем — Saipan, выпускающим свои автомобили на основе южнокорейской KIA. Совместное ирано-венесуэльское предприятие Venirato (51% акций принадлежит иранской стороне, 49% — венесуэльской) уже начало выпуск автомобилей на заводе в городе Маракай. Сегодня там производятся две модели — Samand (в Венесуэле она будет называться Centauro, ориентировочная стоимость 11 тыс. долларов) и Saipan (по-местному — Turpial, 8 тыс. долларов). Обе машины значительно дешевле западных аналогов и предназначены для массового покупателя.

Президент Венесуэлы Уго Чавес поставил задачу перейти на стопроцентное производство автомобилей внутри страны. Венесуэльско-иранское СП — первый шаг к выполнению этого плана. Предполагается, что в Венесуэле через три года будет производиться 35% комплектующих, а через пять лет — уже 92%.

Совместная ирано-венесуэльская автомобильная промышленность имеет для Чавеса и внешнеполитическое значение. Произведенные на совместном предприятии тракторы отправляются в Боливию и Никарагуа. Топ-менеджеры Iran Khodro не скрывают, что компания планирует охватить всю Южную и Латинскую Америку. По их словам, они хорошо понимают политическую задачу, поставленную перед ними иранским правительством.

Тучи сгущаются

Проведению внешнеэкономической стратегии Ирана мешает целый ряд проблем. Прежде всего это агрессивная риторика президента Ирана Махмуда Ахмадинеджада. С момента его прихода к власти приток новых иностранных инвестиций в страну стал сокращаться. Другой проблемой является консервативное руководство Корпуса стражей исламской революции. Его сопротивление приходу в страну иностранных компаний и инвестиций вызвано далеко не политическими причинами. Корпус имеет свои собственные бизнес-интересы в Иране и стремится избежать конкуренции со стороны не только западных, но и любых других компаний. Фактически он обеспечивает себе монополию на ту или иную отрасль. В то же время аффилированные с Корпусом стражей структуры получают различные государственные заказы, в том числе и на строительство, а затем на небескорыстной основе раздают своим компаниям. В их ведении находится также ряд «портов свободной торговли», где некоторая часть иранского бизнеса может уходить от налогов.

Остается и угроза ужесточения экономических санкций. Это сильно сужает число возможных партнеров, многие компании просто боятся приближаться к Ирану. Из-за этого иранские компании зачастую вынуждены повышать цены на экспортируемые товары на 20–30%, ведь на мировом рынке они действуют не напрямую, а через посредников.

Когда иранцев спрашивают, почему они покупают в Китае, а не в России, они отвечают, что в России будут покупать только то, чего не производят в Китае

«Сегодня иранская экономика несет ущерб в сотни миллионов долларов из-за того, что западные банки отказываются кредитовать внешнеэкономические сделки иранских компаний. Конгрессом США принят закон, согласно которому любая компания, которая инвестирует в Иран более 20 млн долларов в год, подпадает под режим санкций, и у нее начинаются проблемы при работе на американском рынке. Поэтому большинство западных компаний лишь обозначает свое присутствие в Иране», — говорит Раджаб Сафаров.

Если же Соединенным Штатам удастся добиться принятия более жестких санкций Совбезом ООН, большинству европейских компаний придется либо свернуть, либо сильно ограничить свою деятельность в Иране. Тегеран тогда будет вынужден целиком переориентироваться на Китай и Латинскую Америку.

Контакты же Ирана с Россией весьма противоречивы и ненадежны. Несмотря на сотрудничество во многих сферах, например в ядерной, Россия не представляет для Ирана такого серьезного интереса, как Китай. Иран дружит с Россией скорее поневоле и пытается (не очень успешно) использовать ее в своем противостоянии с Западом. Но в то же время Иран не готов предоставить нам никаких эксклюзивных прав на своем рынке.

Исфахан–Тегеран–Москва

Таблица:

Объем транзакций в Иран

Статьи на тему: «Зарубежный бизнес»