Тирания популярности

• Геворг Мирзаян

Президент Венесуэлы Уго Чавес потерпел 2 декабря свое первое публичное поражение. На организованном им референдуме 51% населения страны высказался против предложенных президентом конституционных поправок. Избалованный своей популярностью, Чавес рассчитывал одним махом ввести в национальное законодательство целый пакет поправок, каждая из которых достойна длительной публичной полемики и отдельного референдума. В частности, президент собирался изменить управление финансовой системой страны и поставить под контроль резервы ЦБ. Другая часть предложенных реформ касалась частной собственности: Чавес хотел разрешить ее изъятие государством еще до постановления суда. Кроме того, он намеревался перекроить административное устройство страны таким образом, чтобы 23 штата превратились всего в 6–7 округов, которыми управляли бы назначенные сверху вице-президенты, а не избираемые губернаторы. Но самое главное нововведение — увеличение президентского срока с шести до семи лет с неограниченным числом переизбраний (напомним, что срок нахождения Чавеса у власти заканчивается в 2012 году).

За время пребывания у власти нынешний президент настолько уверовал в собственную непогрешимость, что ему стало казаться — население готово поддержать любую его инициативу. Именно поэтому, по мнению аналитиков, Чавес не стал тратить особенно много усилий для разъяснения необходимости внесения поправок и проводить широкую рекламную кампанию. Он лишь туманно заметил, что эти меры необходимы для перехода от капитализма к социализму, и заодно добавил в конституцию несколько однозначно популистских деталей, которые и должны были привлечь публику. В частности, шестичасовой рабочий день и социальные гарантии так называемым неофициальным работникам: домохозяйкам, прислуге и уличным торговцам.

Однако расчет Чавеса не оправдался. Многие венесуэльцы, изрядно подуставшие в последнее время от риторики и императорских замашек своего лидера, посчитали, что он посредством изменения конституции хочет сделать свою власть практически абсолютной. Учитывая, что в Венесуэле, по некоторым данным, имели место подтасовки бюллетеней в пользу Чавеса, официальный 51% «против» означает, что число противников конституционной реформы значительно превысило число ее сторонников. «Мы являемся свидетелями захвата и перераспределения властных полномочий законным путем, — говорит Альберто Боррера Тыжка, соавтор биографии Чавеса. — Это не диктатура, а нечто более сложное — тирания популярности».

Свое первое поражение Чавес воспринял на удивление спокойно, признав, что, возможно, предложил слишком радикальный вариант реформ, и указав, что проиграл «с минимальным разрывом». До окончания президентского срока у него есть время провести еще один референдум. Однако последствия поражения 2 декабря могут быть для Чавеса значительно более серьезными, чем он себе представляет.

В ходе референдума президент восстановил против себя практически все общественно-политические силы в стране. Студенты вышли на массовые демонстрации протеста. Венесуэльские профсоюзы выпустили совместное заявление, где сказано, что изменение конституции в условиях отсутствия полной поддержки народа «создаст условия для политического и социального конфликта непредвиденных масштабов». Бизнесмены в лице Федерации торгово-промышленных палат Венесуэлы (Fedecamaras) тоже выступили против реформы, призывая избирателей противостоять ей «всеми законными методами». В оппозицию встали и главы штатов, тогда как до этого 21 из 23 губернаторов был полностью лоялен Мирафлорес (резиденция главы Венесуэлы). Их реакция вполне объяснима. Ведь реформы Чавеса, предполагавшие изменение административного деления страны в сторону значительного укрупнения и отстранение губернаторов от реальной власти, имели целью предотвратить саму возможность появления оппозиционных президенту местных властей.

К борьбе против конституционных поправок присоединилась и католическая церковь, традиционно имеющая большой вес в латиноамериканских странах. Венесуэльские епископы обратились к пастве со специальным извещением о том, что «создание социалистического государства… будет означать конец плюрализма и политической свободы».

Но самое главное, против Чавеса выступили и его бывшие помощники. «Это не реформа. Я рассматриваю это как государственный переворот», — заявил генерал Рауль Исайяс Бадуэль, бывший министр обороны и до недавнего времени один из ближайших соратников Чавеса, помогавший ему восстановить власть после попытки переворота в 2002 году. В этом бунте бывших сторонников проявилось важнейшее последствие референдума — окончательное оформление новой оппозиции режиму, оппозиции внутри самой боливарианской революции. «Соратникам нынешнего президента непонятно, почему должна продолжаться концентрация власти в одних руках, в то время когда “чавизм” и так контролирует весь конгресс, верховный суд, большинство губернаторов… Референдум был своего рода тестом на то, станет ли боливарианская революция полностью идентифицироваться с одной личностью или же она будет чем-то более широким», — сказал «Эксперту» профессор политологии Northwestern University Эдвард Гибсон. — Референдум стал прежде всего битвой внутри революции, и Чавес явно переоценил свои силы». Сейчас, по мнению Гибсона, из среды сторонников президента будут выделяться новые лидеры, потенциально готовые его заменить. И Рауль Бадуэль лишь первая ласточка.

• Арабские соседи готовы признать и вооружить сирийскую оппозицию
• Провал резолюции по Сирии в Совете безопасности ООН стал серьезным ударом по сирийской политике ведущих стран Лиги арабских государств
• Назначенное на пятницу, 10 февраля, вступление в должность президента Южной Осетии, затеянное Аллой Джиоевой, не состоится