Обвал русской истории

Россия: пять веков империи / Век великих потрясений При оценке 1917 года надо прежде всего указать, что это была катастрофа такого масштаба, которая не в каждом веке случается

Русская история не отличается нарочитой благостностью, в ней бывало всякое, но наравне с Семнадцатым годом может стать лишь Смутное время. Такое же уничтожение всякой власти и всякой армии, такая же утрата контроля над провинциями, такое же бесконтрольное насилие, бушующее на всей русской земле, такой же катастрофический обвал культуры и хозяйства, такая же утрата простейших жизненных условий и простейшей безопасности.

Бедствие, беспрецедентное в веках

Ни разинщина, ни пугачевщина, ни эпоха стрелецких мятежей и стрелецких казней не в состоянии сравниться со смутами начала XVII и начала XX века хотя бы уже в силу своей локальности. То были тяжкие беды, но никак не охватывающие всю землю. Модное ныне сравнение 1917 года с 1991-м уместно еще менее, поскольку объем страданий и разрушений здесь в принципе несопоставим. В результате 1991 года не вымерзали крупнейшие города, моровые поветрия не выкашивали людей, картофельные очистки не были лакомством, массовая гибель людей не стала повсеместным бытовым явлением. Кризис 90-х был тяжел, но уровень промышленного производства не падал, как в 1921 году, до 3% от уровня 1913 года, в стране не было голода вплоть до людоедства, в ней не выбивались целые сословия и не случалось в ней такого, чтобы затем спрашивать в изгнании: «Зачем меня девочкой глупой // От страшной родимой земли, // От голода, тюрем и трупов // В двадцатом году увезли?» Повторимся: такого голода и стольких трупов горькая русская земля не знала триста лет. Что есть вполне достаточное основание для употребления термина «катастрофа Семнадцатого года».

Аналогичная немецкая катастрофа

Катастрофы такого масштаба имеют и последствия соответствующей долговременности. Любой, кто касается немецкой идеологии, немецкой истории и культуры, принужден рассуждать ab ovo, выводя очень многие особенности немецкого духа и немецкого быта из катастрофы Тридцатилетней войны, превратившей самую процветающую страну Европы в пепелище. Катастрофы, подобной которой Германия не знала вплоть до 1945 года, объясняющей и немецкий XVIII, и XIX век. Стандартное название — великая травма немецкой истории.

Истоки бедствия

Уродства нашего нынешнего быта тоже в очень большой степени суть последствия не менее страшной травмы Семнадцатого года. Слом поразительно быстрого хозяйственного и культурного развития начала XX века, когда Россия наливалась соками, превращение созидательной энергии в энергию злого разрушения — повторяя слова гр. А. К. Толстого, «хочется кататься по земле от отчаяния при мысли, что мы сделали с талантами, дарованными нам Богом» — такие вещи так просто не сходят стране с рук. Отхаркиваться кровью после таких подвигов саморазрушения приходится очень долго. Невыносимо долго.

Вечный русский вопрос, занимавший самые великие умы: когда катастрофа Семнадцатого стала предрешенной и практически необратимой? Ответы шаг за шагом уводили все далее в глубь истории, не давая остановиться. Страшные поражения лета 1915-го? Нет, сам роковой Август Четырнадцатого. А не смута