Роковая фигура русской истории

Россия: пять веков империи / Византийское наследство В правлении Ивана Грозного добрых дел найти сложно, а худых — сколько угодно. К концу его правления в «земских» деревнях, селах и усадьбах выросло целое поколение, для которого имя царя стало ненавистнее имени любого хана

Одному Богу известно, отчего почти одновременно в христианском мире правили три монарха, в равной мере коварные и жестокие, лицемерные и неблагодарные, настоящие чудовища в человеческом обличье и проклятье для своих подданных: Людовик XI Французский, Генрих VIII Английский и Иоанн IV Московский, прозванный Грозным. Оставив англичан и французов самим разбираться со своими царями, отметим, что в нашей стране в последнее время учащаются попытки изображения Иоанна в чрезвычайно положительных красках, попытки, невиданные со времен сталинского террора, нуждавшегося в идеологическом обосновании. Впрочем, к лику святых Грозного не пытались сопричесть даже при Сталине. В наше время происходит и это. То, что фигура Иоанна IV является в сегодняшнем дне не только исторической, но и полемической, одной из ключевых в формировании постсоветского национального самосознания, и побуждает нас внимательнее вглядеться в те времена, когда пролитая им кровь еще не превратилась в типографскую краску.

Младенец, которого могло не быть

Василий III, Великий князь Московский и всея Руси, сын Иоанна III и Софии Палеолог, состоял в браке с Соломонией Юрьевной Сабуровой. Детей не было долгие годы, но Василий смирялся с этим испытанием, покуда, уже в зрелом возрасте, не положил глаз на юную красавицу Елену Васильевну Глинскую, ради которой решился на неслыханное по тем временам дело — развод. (Любопытно, что в те же годы младший его современник Генрих Тюдор начинает заглядываться на Анну Болейн…)

Елену Глинскую мы можем назвать в историческом смысле скорее не дочерью своего отца, а племянницей своего дяди, блистательного политического авантюриста Михаила Глинского. Дипломированный медик, рыцарь Германской империи, приятель магистра Тевтонского ордена, Глинский фактически правил Великим княжеством Литовским руками своей марионетки короля Александра. Однако же после смерти Александра на престол вступил младший его брат Сигизмунд. Теперь наступил черед Глинского быть отодвинутым от реальной власти, как в предыдущие годы он отодвигал Сигизмунда. Не в силах примириться с потерей влияния на государственные дела, Михайло возглавил феодалов-оппозиционеров, желающих выхода из-под Литвы под русскую корону. Надо отметить, что оппозиционеры были православными, между тем как сам Михайло был католиком, что тем не менее не помешало ему сыграть объединяющую роль. Восстание было потоплено в крови, а многочисленное семейство Глинских бежало на Русь, где получило статус, как теперь принято говорить, политических беженцев. Неудивительно, что на новом поприще князь Михайло занялся западным направлением, как дипломатическим, так и военным, получив тем самым возможность далее досаждать Сигизмунду. И это получилось у него блестяще: Глинский отвоевал у Сигизмунда спорную Смоленщину. Все взлеты и опалы, неоднократные перемены подданства и конфессии этим безнравственным баловнем судьбы заслуживают отдельного рассказа. Для нас же важно, что вместе с дядей в Москве появилась маленькая Елена и, быть может, т