Об общественном договоре, или Принципы политического действия36

• Михаил Рогожников

Президенты, а тем более кандидаты в президенты, нуждаются во внимании ничуть не меньше, чем обычные люди. И в интересах обычных людей им это внимание оказывать. Потому что, когда мы их игнорируем, они, как и все, обижаются, но их обида не личная. Это политическая обида. Последствия ее тоже политические.

Вот и. о. президента Владимир Путин первый свой предвыборный манифест, опубликованный его штабом в начале 2000 года, посвятил нравственности. Кто-нибудь откликнулся? И где у нас теперь нравственность?

А свобода, демократия, защита прав личности, развитие предпринимательства, эффективное государство, о которых, став президентом, Путин не просто говорил, а буквально заклинал из послания в послание? И где все это, во всяком случае, в той развитой и сильной форме, достижение которой он, очевидно, и имел в виду, иначе не стоило тратить слов? Общество не услышало, СМИ что-то вякнули про «риторику», парламент, к которому все это официально обращено, игнорировал полностью. Едва ли не единственное, что, оказывается, хотели услышать и что в результате только и слышно, это социальные трансферты. А также госкорпорации и вся соответствующая линия развития российской экономики. Путин, надо отдать должное, политически обиделся еще не слишком сильно, мог бы на таком паркете и вообще «уго чавеса» сплясать.

Выступивший 22 января на втором Гражданском форуме кандидат в президенты Дмитрий Медведев произнес сильную программную речь. Теперь от него будут ожидать ее исполнения. Но на самом деле исполнить или отбросить, не согласиться, проигнорировать или принять к сведению, поблагодарить за идею, предложить соединить усилия может не он, а мы, то есть активный средний класс (он же и есть гражданское общество).

Итак, если перейти от такого парадокса повседневности, как попытки выдать свою пассивность за независимое поведение, к практическому действию или хотя бы к рассмотрению возможностей, то нельзя не обратить внимания на возможность, содержащуюся в следующем пассаже кандидата: «Повторю еще раз, потому что это крайне важная мысль: власть существует не для себя самой, а для эффективного управления страной в интересах граждан. И именно к такой модели нам нужно стремиться. К той модели, которая по сути основана на общественном договоре между властью и обществом, на договоре, который создает взаимные обязанности сторон и порождает полноценную ответственность власти перед своим народом».

158 лет нам должно хватить

Владимир Путин произносил словосочетание «общественный договор» один-единственный раз, в своем первом президентском послании 8 июля 2000 года: «Политика, построенная на основе открытых и честных отношений государства с обществом, защитит нас от повторения прежних ошибок, явится базовым условием нового общественного договора». Впоследствии действующий президент к этой формуле, по крайней мере напрямую, не возвращался. А что было возвращаться, если тему, предполагающую наличие многих «договаривающихся сторон», поддержать оказалось некому вообще.

Возобновление темы общественного договора в устах правоведа Медведева надо полагать чем-то большим, нежели риторическим использованием красивой метафоры. Скорее это полупредложение, полувопрос обществу: готово ли оно теперь к такого уровня диалогу?

Уровень был задан Жаном Жаком Руссо в знаменитом трактате «Об общественном договоре, или Принципы политического права»: «Найти такую форму ассоциации, которая защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из членов ассоциации и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми, подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным, как и прежде. Такова основная задача, которую разрешает общественный договор».

Мы видим тут формулу, соединяющую в сжатом виде категории прав личности, собственности и свободы. Эти категории являются важными или опорными и в выступлении Дмитрия Медведева: «…уверен, что у каждой нации должен быть набор понятных принципов и целей, которые объединяют людей, живущих в одной стране… Это прежде всего свобода и справедливость. Второе — это гражданское достоинство человека. Третье — его благополучие и социальная ответственность. Здесь нам не нужно ничего изобретать. Базовые ценности сформулированы человечеством уже давно, но применить их к российской специфике порой бывает проблемой. И главный вопрос в том, чтобы совместить, сделать так, чтобы наши национальные традиции совместились с фундаментальным набором демократических ценностей. Это задача, над которой политические и интеллектуальные элиты России бьются лет сто пятьдесят кряду. Но должен сказать, что сегодня мы значительно приблизились к ее решению. …Мы и дальше будем продолжать вести твердый курс на свободное развитие предпринимательства, защищать право частной собственности…»

Категории прав личности, собственности и свободы являются базовыми ценностями современной либерально-консервативной идеологии, которой как раз те самые сто пятьдесят лет, идеологии, разделяемой значительной частью российского общества и среднего класса в особенности (см. «Похороны левого мифа», «Эксперт» №19 (466) от 23 мая 2005 г.) наряду с ценностью суверенитета. О нем Руссо говорит также в непосредственной увязке с общественным договором: «Что же, собственно, такое акт суверенитета? Это не соглашение высшего с низшим, но соглашение Целого с каждым из его членов; соглашение законное, ибо оно имеет основою общественный договор».

Здесь возникает и тема целого, ставшая одной из главных в интервью философа Сергея Чернышева «Эксперту» (см. «Игры идентичности» №2 за этот год), например: «Общество как целое все время должно следить, чтобы части общества как части не взяли верх над ним, чтобы в обществе власть не захватила корпорация». Или: «Если мы не умеем целое создать, тогда мы делегируем это целое кому-то одному и говорим: “Царь наш, батюшка, или кто ты там у нас — президент, премьер, давай ты теперь за целое отвечаешь, вот и парься”».

У Руссо целое — именно общество, целое не делегировано, и в связи с этим у него очень живо и современно звучит еще одна тема, затронутая в том же номере «Эксперта» в статье «Братство в территориальных границах», где говорится: «Сегодня формирование наций происходит в странах-империях: многонациональных, часто полирелигиозных, с неразвитыми институтами собственности, в странах, где территориальная целостность и внешняя сила удерживались мощной бюрократической машиной, в нации не нуждающейся. Россия именно такая страна. И тем не менее в ближайшее десятилетие в ней будет сформирована нация».

Согласно Руссо, «это Целое получает в результате такого акта (акта ассоциации) свое единство, свое общее Я, свою жизнь и волю. Это лицо юридическое, образующееся, следовательно, в результате объединения всех других, некогда именовалось гражданскою общиной, ныне же именуется республикою, или политическим организмом… Что до членов ассоциации, то они в совокупности получают имя народа». То есть — natio (лат.), каковая будет сформирована в России в следующем политическом цикле вместе с полноценной республикой.

Таким образом, актуальные темы суверенитета, свободы, собственности, образования нации, отношения части (корпорации, лица) к целому (обществу, народу) это и есть поставленная кандидатом в президенты тема общественного договора. Актуальное и классическое непосредственно связаны политически. Это непривычно российскому политическому сообществу, несмотря на фундаментальный характер переживаемых Россией последние двадцать лет и по сей день процессов и перемен. Между тем для плодотворного политического творчества мыслители Нового времени вообще должны восприниматься не как классика, а как современные авторы, классика — античность…

Философия общественного договора может быть воспринята сегодня как политический принцип. Дмитрия Медведева воспринимают как будущего «социального президента». Он, по-видимому, не против, но трактует социальную политику широко, как политику взаимодействия государства и общества.

Нигилисты, право

Возникает вопрос о форме и предмете общественного договора. Со времен ставшего классическим постфранкистского «пакта Монклоа» в Испании, затем переговоров «круглого стола» 1989 года в Польше термин «общественный договор» стал ассоциироваться с соглашением крупнейших общественных и политических сил об избегании конфронтации и о демократизации. Формат такого рода мы, похоже, уже давно проехали. А те, кого теоретически можно было бы усадить за переговорный стол, а именно полумифические силовики и либералы, политически настолько недооформлены, что, будем надеяться, необходимость «пакта» между ними отпадет раньше, чем они состоятся как политические силы.

Кстати, классический общественный договор предусматривает отнюдь не «пакт» нескольких крупных сил, а, в идеале, выражение общей воли или, по крайней мере, воли как можно большего числа «частичных сообществ», то есть партий и других гражданских объединений. Чем больше, тем лучше.

Практически общественный договор следовало бы сегодня, вероятно, понимать не как единовременный акт, а как процесс, имеющий свой вектор и этапы. Ближе всего это к определению демократии Чарльзом Тилли как «широких, равных, защищенных и взаимообязывающих процедур обсуждения по поводу политических назначений и определения политического курса». В выступлении Дмитрия Медведева находим аналог: «Роль государства состоит именно в том, чтобы представительство интересов граждан было обеспечено в полной мере… А это значит — на основе широкой общественной поддержки, на базе действующего законодательства и демократических процедур, в основе которых лежит диалог между обществом и властью, диалог о целях и приоритетах национального развития».

Постоянство широкого диалога о целях и приоритетах национального развития, с регулярным достижением договоренностей, это и есть актуальная форма общественного договора. Его участники — гражданские объединения и власти различных уровней и специализаций.

Ближайшим предметом такого диалога могло бы стать покушение на решение проблемы, которую кандидат в президенты, похоже, считает важнейшей и обозначил ее как «правовой нигилизм»: «Россия, без преувеличения, это страна правового нигилизма. К сожалению (и я это вынужден констатировать как человек, который давно занимается правом), таким уровнем пренебрежения к праву не может “похвастаться” ни одна другая европейская страна. И это явление, уходящее в нашу седую древность. Между тем правовым, а стало быть, и справедливым государством может быть только такое, где и власть, и общество хорошо знают и уважают законы своей страны. А уровень правового сознания людей настолько высок, что позволяет эффективно контролировать действия чиновников обществом».

Таким образом, согласно Дмитрию Медведеву, законы своей страны недостаточно знают и уважают у нас и власть, и общество, причем последнее именно по этой причине не в состоянии эффективно контролировать действия чиновников, то есть, в известном смысле, государства.

Отсюда с очевидностью можно вывести объяснение многих проблем, но об одной в выступлении сказано особо: правовой нигилизм «в том числе проявляется в форме коррупции в органах власти, коррупции, которая имеет сегодня огромные масштабы и борьба с которой должна превратиться в национальную программу». Это единственное направление деятельности, обозначенное претендентом таким термином.

Наконец: «Нужно ясно понимать: если мы хотим стать цивилизованным государством, нам нужно прежде всего стать государством правовым».

Преодоление сторонами (обществом и властью) правового нигилизма вместе со всем контекстом, в котором эти слова сказаны, и должно, по-видимому, стать приоритетным содержанием общественного диалога и первым пунктом общественного договора, заключить который предложено нам кандидатом в президенты Дмитрием Медведевым.

• Пожирая лучшие плоды
• Новости от 2 февраля 22.00
• «Сейчас произошел перелом. Люди готовы идти наблюдателями не за деньги. Люди готовы идти наблюдать на избирательные участки, потому что они потеряли всякую веру к организаторам выборов», - Андрей Бузин, руководитель отдела мониторинга выборов Ассоциации «Голос».