За себя

Александр Гаррос

Про Высоцкого, которому в минувшую пятницу стало бы семьдесят, сказано решительно всё. Совсем всё: самое глупое и самое точное, самое пошлое и самое тонкое, самое интимное и самое объективное, самое гнусное и самое благородное.

Все истинные, сомнительные и самоназначенные друзья, соратники, жены, любовницы, коллеги и собутыльники разродились мемуарными вскрытиями — или уж хотя бы выпотрошены с пристрастием интервьюерами. Все порывы и прорывы каталогизированы и проанализированы, все слабости и подлости ущучены и просмакованы; мы знаем, что он пил, с кем спал, чем кололся и сколько раз подшивался. Все эссеисты, колумнисты и прочие словоплеты, способные связать хоть «а» и «бэ» и потому обреченные на писание про «культовые фигуры» и «поколенческие символы», отстрелялись по феномену Высоцкого навскидку, от бедра и с двух рук по-македонски. Я сам (прости мне, читатель, эгоистический вираж — он для наглядности) соучаствовал в этом не менее шести раз в шести изданиях. Писал о том, почему (кажется мне) ранний уход Высоцкого в 80-м горек человечески, но правилен мифологически: впиши его на баррикады 91-го или 93-го, в программу «К барьеру» или в глянцевый журнал, в демократы или «патриоты», в единороссы или другороссы — всё не то; когда пришлось выбирать или проигрывать, никто ведь не прошел проверку если не на вшивость, так на пошлость, а его — уберег Господь не то случай. Писал про Высоцкого как «странного двойника» Остапа Бендера: оба интеллигенты, но и авантюристы, оба «сами по себе» — вне систем и тусовок, оба более всего ненавидели не власть, а жлобство и конформное обывательство, оба в одиночку пытались переиграть, переплавить темпераментом энтропию — и оба предсказуемо проиграли, но тем поражением, что стоит сотни иных побед… Можно ли еще найти нестандартный ход, неожиданный поворот, небанальный способ проговаривания банальностей? Верно, можно — но не хочется. Хочется же, осознавая, что всё сказано, просто расставить акценты. Прежде всего — для себя.

Прижизненная слава Высоцкого имела мало аналогов. Посмертное внимание к нему вовсе беспрецедентно — любое, от грязекопательского до самого чистого; много ли мы припомним персонажей, вызывающих такой интерес спустя не только семьдесят лет после рождения, но и двадцать семь — после смерти? Список причин очевиден, многажды озвучен — и очевидно неполон (или, скорее, не вполне точен).

Да, лирический дар, дар именно стихотворный, вне голоса и гитары (как раз статус Высоцкого как поэта, кстати, до сих пор для многих спорен — и правда то, что у него много стихов пустяшных, небрежных, сырых; но есть два, а то и три десятка шедевров, в которых и без всякой вокально-инструментальной подкачки плавится слово и пульсирует смысл, — и этого достаточно). Да, актуальность — и долгосрочная актуальность всякого большого поэта, и сиюминутная актуальность стихийного социолога, три десятилетия спустя жутковато не кажущаяся сиюминутной, взять хоть — навскидку — «Случаи»: «Но нас, железных, точит ржа и психология ужа». Да, харизма — не биологическая, самцовая витальность, а прущие через край киловатты личности, то, что принято малограмотно называть «энергетикой» («это наука такая», как любит язвить Сергей Шнуров). Да, доходчивость, умение говорить в категориях сильных, ярких страстей; да, редкая чуткость к чужим интонациям, деталям, эмоциям, заставлявшая фронтовиков верить, что воевали с ним в одном полку, а альпинистов — что вместе штурмовали траверс Ушбы. Да, да, да. И еще кое-что. Что-то. Нечто. То, что произвело Высоцкого в национальные гении и нравственные — чур меня, бандитское арго! — авторитеты; в эталоны, по которым ничего более общего не имеющие меж собой люди сверяют подлинность.

Говорят так: цельность. Но — не то, как кричал любимой Марте горинский, «тот самый», Мюнхгаузен. Целен праведник, подвижник, схимник и столпник — но это редко, он ведь вообще редко, праведник и столпник; зато куда как част цельный дурак и гопник, монолитный, беспримесный, беспросветный, самовлюбленный, лишенный червоточинки сомнения идиот. Цельно — простое. Ум, честность, талант, совесть — сложны, и потому вне религиозной категории, вне веры, цельны быть не могут.

Говорят еще так: универсальность. Талант имперсонатора, способность влезть в Другого, надеть маску, неотличимую от его — Другого — лица. Опять не то. Высоцкие имперсонации — поверхностные, романтические; они почти всегда лестны (так приятен, со-чувственен его образ моряка, штрафника, зэка, десантника, боксера, скалолаза, далее везде) — и потому годятся для налаживания коммуникации; но чтобы полный инсайт, чтобы пробить все блоки, чтобы выжечь клеймо в душе?.. Дудки. Наоборот: Высоцкий всегда Высоцкий, в любой маске равен себе. Актерство, коему имперсонация — альфа и омега, отличный лакмус: Высоцкий ведь что Гамлета, что капитана Жеглова равно перемалывает, подчиняет, перекраивает под себя.

Пробовали и так, и этак — а получается автомат Калашникова.

Вот тут, возможно, и есть ответ. Чудо Высоцкого, его «пятый элемент» — крайний, болезненный, стопроцентно живой индивидуализм. Не тот, который эгоизм, — а тот, который предельная честность перед собой и предельная ответственность перед собой же; собой одним, а больше и не надо. В нравственные авторитеты и эталоны подлинности талант производит не правота, не последовательность, не мудрость, не всезнание, не благость — а одна только верность себе, но уж такая, чтобы до конца. Чтобы ты, слушающий, точно знал, что говорящий с тобой может ошибаться, тупить или даже лукавить, — и только перестать быть собой он не может никак. Вроде вот списанного именно с Высоцкого Виктора Банева в «Гадких лебедях» Стругацких, чья главная ценность была в том, что вот все всё понимают — а он не понимает, хоть ты тресни. Такого можно обольстить, купить, запугать — а толку не будет; можно, конечно, убить — но ведь это уже жест отчаяния, признание поражения.

Только тот и способен стать один за всех, кто — сам за себя. Но за себя, а не за бесчисленные подделки, подмены, фальшивки и симулякры.

Так было во времена позднего совка с его «один пишем, два в уме».

И еще безальтернативнее так есть сейчас, когда на всякий запрос от всякого пользователя, будь он интеллектуал или люмпен, в любой сфере, будь она политика или искусство, мигом находится удобная имитация по сходной цене.

Статьи на тему: «Современная музыка»