Цена трансфертных цен3

• Максим Рубченко
• Ольга Заикина

На прошлой неделе статс-секретарь — замминистра финансов Сергей Шаталов заявил, что законопроект о налоговом контроле за трансфертным ценообразованием, который сейчас дорабатывает Минфин, должен быть готов в марте. Это уже третий по счету вариант законопроекта с 2001 года, однако концепция его за шесть лет не изменилась и по-прежнему пугает предпринимателей своей революционностью. Минфин пытается заставить корпорации, применяющие трансфертные цены, платить налог на прибыль исходя из цен рыночных, точнее, тех, которые использовались бы при работе с независимой компанией.

Напомним, что вопросы трансфертного ценообразования сегодня регламентируют всего две статьи Налогового кодекса — ст. 20 «Взаимозависимые лица» и ст. 40 «Принципы определения цены товаров, работ или услуг для целей налогообложения». Минфин утверждает, что на практике они не работают: налоговые органы обычно проигрывают суды при попытках доначислить налоги, основываясь на нормах этих статей. Поэтому предлагается обе статьи отменить, введя вместо них в НК раздел, в котором будут подробно расписаны новые правила о взаимозависимых лицах, методах определения рыночных цен и контролируемых сделках. Именно этого и опасаются крупные компании, поскольку принятие этого раздела в его сегодняшнем виде существенно осложнит их финансово-хозяйственную деятельность.

Сбор налогов по науке

Согласно предложениям Минфина, бремя доказательства соответствия примененных в сделках цен рыночным, в настоящее время лежащее на налоговых органах, станет обязанностью налогоплательщика. В специальных приложениях к налоговой декларации компании должны будут уведомлять налоговую инспекцию обо всех сделках, подпадающих под определение контролируемых, с обоснованием использованных в них цен. Если же корпорации не удастся убедить фискальные органы в том, что примененная ею трансфертная цена соответствует рыночной, последствия для нее будут крайне неприятными — мытари доначислят налог исходя из цены, которую они сочтут рыночной на основании собственных расчетов. Понятно, что в таких условиях первой заботой холдингов становится формирование штата специалистов, которые будут заниматься обоснованием цен сделок. При этом количество контролируемых сделок возрастет многократно — Минфин собирается значительно расширить перечень лиц, признаваемых взаимозависимыми, то есть любые сделки между которыми подлежат контролю налоговых органов.

Напомним, что сегодня главным основанием для признания компаний взаимозависимыми является превышение доли участия одной организации (или физического лица) в другой более чем на 20%. По мнению Минфина, этот признак не позволяет охватить все случаи подконтрольности, влияющей на цены сделок, поэтому в новом законопроекте сюда добавили еще сестринские организации (когда одно лицо участвует в нескольких организациях более чем на 20%), дочерние общества, а также цепочки лиц. Эксперты находят такое определение чрезмерно широким.

По мнению старшего менеджера компании Ernst & Young Хенрика Хансена, в новых условиях и у предпринимателей, и у налоговиков возникнут проблемы с поиском адекватных сопоставимых данных для определения рыночной цены объекта сделки, так как большая часть компаний, предлагающих идентичные или однородные товары, попадет в разряд зависимых. А отсутствие сопоставимых данных вызовет трудности в применении любого из шести приведенных в законопроекте методов определения рыночной цены. Председатель экспертного совета комитета по бюджету и налогам Госдумы IV созыва Михаил Орлов даже уверен, что налоговые органы сегодня в принципе не готовы к адекватному анализу коммерческой деятельности. «Глава минфиновского законопроекта, посвященная методам определения рыночных цен, представляет собой скорее отрывок из диссертации, чем нормативный акт, которым предстоит руководствоваться в реальной жизни» — отмечает г-н Орлов.

В жизнеспособности минфиновской методики сомневаются и сами налоговики: руководитель ФНС Михаил Мокрецов признал, что налоговые органы не смогут использовать столь сложные по конструкции способы определения рыночных цен — в Федеральной налоговой службе сегодня просто нет специалистов необходимой квалификации, и, учитывая уровень зарплат налоговых инспекторов, едва ли стоит рассчитывать на их появление в ближайшие годы. Поэтому единственным результатом принятия минфиновского законопроекта скорее всего станет значительный рост числа судебных споров между предпринимателями и мытарями. Тем более что и тем компаниям, которым посчастливится не попасть в круг взаимозависимых, придется отстаивать цены своих сделок гораздо чаще.

Опасности международного опыта

Сегодня действует норма, по которой налоговый орган вправе проверить правильность применения цены в сделке лишь при ее отклонении от цен аналогичных сделок более чем на 20%. Если такое отклонение обнаруживается, налоги автоматически доначисляются исходя из 20-процентной разницы за весь период такого отклонения. Теперь Минфин предлагает доначислять налог по более сложной формуле: определяется минимальная и максимальная цена на рынке, применяемая в аналогичных сделках, полученный интервал делится на четыре части, и рыночной признается цена в границах двух средних долей. Цена подозрительной сделки признается рыночной, если находится в пределах данного интервала. «Нам кажется, что такой порядок лучше для всех, — объясняет позицию своего ведомства директор департамента налоговой и таможенной политики Минфина Илья Трунин, — потому что, с одной стороны, любое отклонение на 20 процентов может составить значительную сумму налога, что обременительно для налогоплательщика, а с другой — отклонение даже на 5–10 процентов может повлечь серьезное выпадение доходов бюджета».

Теоретически такой подход представляется обоснованным, тем более что, по мнению некоторых экспертов, существующее сегодня разрешение отклоняться от рыночных цен на 20% выглядит нелогичным. «Если законодательство о трансфертном ценообразовании нацелено на защиту российской налоговой базы, — задает риторический вопрос Хенрик Хансен, — почему допускается некое произвольное ненаказуемое отклонение?» При этом г-н Хансен рекомендует российскому Минфину воспользоваться международным подходом, согласно которому оценивается не столько само по себе отклонение от цены аналогичных сделок, сколько функции, риски и активы участников конкретной коммерческой операции: «…законодательство о трансфертном ценообразовании должно уделять главное внимание существу сделки, а не ее форме». Илья Трунин, в свою очередь, указывает, что новый законопроект Минфина создавался на основе рекомендаций ОЭСР, «при этом основная часть законопроекта как раз и посвящена описанию процедур анализа бизнеса, оценке распределения функций, рисков, активов между участниками сделки, а также прочим аспектам контролируемой сделки для того, чтобы определить, какова была бы цена сделки, если бы ее участники были независимыми лицами».

У российской налоговой службы сегодня нет специалистов достаточной квалификации, чтобы использовать предлагаемые Минфином сложные способы определения рыночных цен

Однако предприниматели все равно недовольны и предупреждают, что излишняя торопливость с перенесением европейского опыта, как это не раз оказывалось в прошлом, может привести к нежелательным последствиям. Например, что касается внимания к существу сделки. В принципе это означает, что налоговый инспектор должен понять, действительно ли ценовая политика конкретной компании отвечает потребности ее коммерческой деятельности или это лишь способ ухода от налогов. «Я охотно верю, что такое возможно в Германии или Великобритании, — говорит Михаил Орлов, — но не в России. Потому что у нас, во-первых, крайне низок уровень специалистов, работающих в налоговых органах, во-вторых, не изжита плановая экономика, и налоговый орган будет смотреть не на существо сделки, а на задание по сбору налогов, спущенное Минфином. Наконец, у нас самые “неподкупные” налоговые чиновники в мире. Поэтому любой международный опыт, где мы полагаемся на здравый смысл налоговых инспекторов, в наших условиях работать не будет».

По мнению Михаила Орлова, принятие минфиновского законопроекта приведет к тому, что многие компании будут постоянно находиться под угрозой переоценки налоговыми органами практически любой сделки. С его точки зрения, предпочтительнее осторожное совершенствование действующего механизма налогового контроля за трансфертными ценами. Для обеспечения постепенной корректировки законодательства РСПП подготовил совместно с экспертами Финансовой академии при правительстве РФ альтернативный законопроект о контроле за трансфертными ценами, который в ноябре прошлого года был направлен, минуя Минфин, непосредственно в администрацию президента.

Контратака бизнеса

Законопроект, предложенный РСПП, сужает перечень контролируемых сделок, однако делает его предельно конкретным. Налоговому контролю подлежат сделки внутри страны, если одна из сторон состоит на налоговом учете в субъекте федерации с пониженной ставкой налога на прибыль, и трансграничные сделки между взаимосвязанными компаниями, если в течение года сумма таких сделок превышает 1 млрд рублей. По мнению предпринимателей, этого вполне достаточно для защиты интересов российского бюджета, тем более что, как отмечает замдиректора Топливно-энергетического независимого института Сергей Ежов, «сегодня проблема трансфертных цен уже не так актуальна, как в 90-е годы, по крайней мере в нефтяной отрасли, поскольку, во-первых, после дела ЮКОСа крупные компании перестали использовать внутренние офшоры, во-вторых, цены производителя мало отличаются от цен свободного рынка и, в-третьих, с 2002 года ставка налога на добычу полезных ископаемых исчисляется в рублях за тонну добытой нефти, соответственно сумма НДПИ не зависит от цены реализации нефти».

Но Минфин считает, что бюджет несет ощутимые потери от применения корпорациями трансфертных цен, поскольку они используются для перевода прибыли из России в страны с низкими ставками налогов. «Объем внешней торговли, в том числе между взаимозависимыми лицами, растет, — говорит Илья Трунин, — и не всегда показываемая по документам в РФ налоговая база соответствует той, что была бы исчислена при осуществлении этих сделок независимыми компаниями». Впрочем, ущерб для российской казны в результате подобных операций оценивается неоднозначно. «На первый взгляд любая прибыль, полученная за пределами России, уменьшает налогооблагаемую прибыль, показанную в РФ, — отмечает Хенрик Хансен. — Но эта прибыль может быть реинвестирована в российскую экономику, создавая новые рабочие места и налогооблагаемые доходы и положительно влияя на общую динамику развития страны». Минфин, естественно, упирает на то, что далеко не вся прибыль, осевшая за пределами России, реинвестируется в нашу экономику. «А вы создайте нормальный инвестиционный климат, тогда сюда вернутся все деньги», — парируют предприниматели.

Как бы то ни было, РСПП считает, что его вариант закона о трансфертных ценах, с одной стороны, позволит выполнить главное требование Минфина — предотвратить утекание налоговой базы за рубеж, а с другой — освободит холдинги, по определению использующие исключительно трансфертные цены, от необходимости отчитываться по каждой сделке, что весьма обременительно не только для налогоплательщиков, но и для налоговых органов. Илья Трунин, в свою очередь, без обиняков называет вариант РСПП «проектом о запрете контроля за трансфертным ценообразованием», что, по его мнению, неудивительно, «так как бизнес не заинтересован во внедрении норм, направленных на установление реального контроля за трансфертными ценами».

Мера ответственности

Напрашивается вывод, что в вопросах контроля за трансфертным ценообразованием ни Минфин, ни бизнес отступать не намерены. Представители Министерства финансов в неофициальных беседах сетуют, что западные транснациональные компании, создающие новые производства в России, повсеместно завозят сюда из-за рубежа сырье и комплектующие по завышенным трансфертным ценам, в результате прибыль их российских подразделений искусственно занижается, так что основная масса налогов достается бюджетам других стран. Предприниматели, в свою очередь, обращают внимание на то, что власти крупнейших российских регионов активно используют трансфертное ценообразование для наполнения своих бюджетов: холдинги, штаб-квартиры которых находятся, например, в Москве и Санкт-Петербурге, вынуждены закупать продукцию по заниженным ценам у своих провинциальных подразделений, чтобы обеспечить максимальные суммы налоговых платежей в региональный бюджет. После принятия минфиновского закона о трансфертном ценообразовании эта практика вряд ли исчезнет, только предпринимателям придется платить дополнительные налоговые начисления за злоупотребление внутренними ценами.

И чиновники, и предприниматели по-своему правы, что только прибавляет трудностей в создании цивилизованной системы регулирования трансфертных цен — а это, кстати, во всем мире считается наиболее сложной проблемой современного налогообложения. Тем не менее представляется очевидным, что создание оптимального механизма контроля за трансфертным ценообразованием невозможно без выработки адекватной налоговой политики государства, нацеленной не только на пополнение бюджета, но и на развитие национальной экономики, включая ее частный сектор. А попытки исполнительной власти найти выход из своих затруднений за счет налогоплательщиков весьма опасны, так как цена подобных экспериментов, учитывая роль трансфертного ценообразования в современной экономике, в конечном итоге может оказаться слишком высока. По оценке журнала Economist, доля трансфертных сделок сегодня приближается к 50% мирового хозяйственного оборота и продолжает быстро расти. И в России, отмечает партнер московской коллегии адвокатов «ФБК-Право» Александр Сотов, в условиях укрупнения экономики, когда активно идет процесс образования новых холдинговых структур, где функции производства и сбыта разделены, неизбежен рост сделок, совершаемых по трансфертным ценам. Соответственно, будет увеличиваться и роль налогового контроля за трансфертными ценами, однако при этом важно, подчеркивает Сергей Ежов, чтобы этот контроль не оказался разрушительным для налогоплательщиков.

Возможно, достижению компромисса между фискалами и бизнесом послужит введение института консолидированного налогоплательщика, как это сделано в большинстве развитых стран. Во всяком случае Сергей Шаталов пообещал, что в середине февраля Минфин представит законопроект, позволяющий группе связанных между собой компаний представлять консолидированную отчетность по налогу на прибыль. Оборот между членами группы будет рассматриваться как внутризаводской и не будет отражаться в налоговой отчетности. Ввести консолидированную отчетность Минфин готов с 2009 года, на первом этапе только для крупнейших налогоплательщиков. Плюсы для налогоплательщиков очевидны: компании смогут суммировать прибыли и убытки внутри группы, расширятся возможности для привлечения инвестиций и т. д. И самое главное, по словам замминистра, это избавит холдинги «от вопросов, связанных с контролем за трансфертным ценообразованием, поскольку цены, по которым будут осуществляться сделки, становятся непринципиальными».

• Скандальный закон о штрафах за нарушения на митингах претерпевает изменения. Взыскания вроде бы снижаются, но массовые гулянья становятся вне закона
• В Федеральной службе судебных приставов создано специальное розыскное управление
• В триста кун заплатил бы он виру