Медленно думаем36

«Независимость без реальной независимости» — Косово. «Все, кроме официального признания» — Абхазия. Обе эти модели разрешения этно-территориальных конфликтов трудно признать полноценным решением такого сложного вопроса, как определение статуса де-факто отделившихся национальных автономий.

В том, что судьба этих двух республик сложилась именно так, как сложилась, есть изрядная доля произвола. США в случае Косово не опасаются последствий предоставления независимости очевидно полубандитскому образованию с не сложившейся государственностью — военная база в полностью подконтрольном Косово им важнее. Россия в случае Абхазии таких последствий опасается — прецедент отделения национальной республики у российских границ, обострение отношений с Грузией и другими странами СНГ, очередной пункт противостояния с Западом. И вот Косово получает признание целого ряда государств, Абхазия же, объективно, казалось бы, гораздо более этого достойная, такого признания не получает.

Российское руководство гордится тем, что выдерживает линию на приоритет международного права. Некоторые основания для гордости есть. Мы вели ту же линию в случае с Ираком — и оказались правы. Окажемся правы и в случае с Косово. И это действительно укрепляет наш авторитет.

Однако этого недостаточно. Давняя привычка играть в международных делах «от обороны» и еще более давняя склонность измерять дипломатический успех вещами сугубо нематериальными, такими как авторитет или статус, сыграли с нами злую шутку. Россия сопротивлялась признанию независимости Косово, но не выдвигала никаких собственных инициатив.

В отечественных экспертных кругах уже не первый год обсуждается идея выработки единых критериев легитимности сецессии — набора требований, выполнение которых позволило бы территории, желающей отделиться от того или иного государства, претендовать на международное признание. Назывались разные критерии — сложившиеся демократические институты, развитые гарантии прав меньшинств, достаточный потенциал экономического развития и прочее. Ясно, что объективная необходимость в этом (в форме, например, специальной конвенции ООН) у международного сообщества есть. Ясно, что принятию таких критериев сопротивлялись бы многие влиятельные государства. Но ясно и то, что, выдвини такой проект Россия, она получила бы непобиваемый дипломатический козырь. Только делать это надо было до признания независимости Косово. Теперь эффект будет не тот.

Мы как-то привыкли к тому, что наше государство думает очень медленно. Это можно было считать просто досадной национальной особенностью, пока серьезные международные кризисы происходили вдалеке от наших границ. Но Косово затрагивает нас непосредственно. Просчитывать влияние косовского прецедента на положение дел вокруг Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья (в Карабахе, к счастью, нет тысяч российских граждан) надо было еще позавчера. Час X наступил, и, как выяснилось, у нас есть две идеи. Первая — признать непризнанные государства назло Западу. Вторая — оставить все как есть, только привлечь Абхазию к олимпийской стройке в Сочи.

А тем временем обстоятельства задают нам очень серьезные вопросы. Должен ли быть одинаковым наш подход ко всем непризнанным государствам на постсоветском пространстве? Понимают ли на Западе весь риск вступления Грузии в НАТО? И если не понимают, как нам обеспечить безопасность наших черноморских портов? Как сохранить крайне хрупкую стабильность на Северном Кавказе в случае возобновления военных действий в зонах конфликтов? Как защитить наших сограждан в Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье, не беря «в нагрузку» ответственность за режимы, правящие в непризнанных государствах?

Неприятно даже не то, что эти вопросы возникают. В конце концов, на них все равно когда-нибудь пришлось бы отвечать. Неприятно оттого, что нет уверенности в том, что кто-нибудь из российских политиков и чиновников вообще думает об этом, и думает достаточно быстро.

• Тема деятельности российского контингента в Приднестровье станет одной из основных на ближайших переговорах Молдавии и ПМР
• Тем временем в Косове
• Косовские сербы отчаянно сопротивляются попыткам Приштины и Брюсселя интегрировать их в чужое для них государство