Трехсторонний компромисс45

• Павел Быков

На саммите Североатлантического альянса в Бухаресте было принято три ключевых решения. Первое — отложить на конец года вопрос о присоединении Украины и Грузии к Плану действий по членству в НАТО (ПДЧ). Второе — Франция возвращается в военную структуру альянса, которую она покинула сорок лет назад. Третий — страны НАТО поддержали планы США по развертыванию в Восточной Европе третьего позиционного района ПРО, к созданию которого предложено подключиться и России.

Эти три решения вместе взятые означают, что между тремя основными игроками — США, Европой и Россией — был достигнут определенный компромисс.

Америка получила консолидированную европейскую поддержку своих планов относительно ПРО. Евросоюз в лице Франции и Германии продемонстрировал рост своего влияния на выработку военно-политических решений НАТО и сделал шаг к формированию единой оборонной политики. Россия получила наглядное свидетельство того, что Запад наконец готов учитывать ее опасения и аргументы в сфере военной политики.

Но при этом ни одна из сторон не может считать итоги бухарестского саммита своей явной победой. Речь скорее идет о том, что каждый из игроков очертил свою сферу интересов.

Сюрприз для США

Главная неожиданность саммита — Соединенные Штаты не смогли продавить своих европейских союзников. Те так и не дали своего согласия на ПДЧ для Украины и Грузии. Это второй случай столь явного «неповиновения» европейцев. Первый был, когда Франция и Германия категорически выступили против вторжения в Ирак. Но тогда во главе франко-германской связки стояли критически настроенные по отношению к США Жак Ширак и Герхард Шредер. Сегодня и Николя Саркози, и Ангела Меркель ходят в ярых сторонниках евроатлантической солидарности, и все же они весьма жестко выступили против мнения Вашингтона по украино-грузинскому вопросу.

Фото: AFP/East News

Американцы же давно привыкли, что, если на европейцев как следует надавить, они уступят. Неслучайно во время визита в Киев Джордж Буш нарочито демонстрировал публике уверенность, что две бывшие советские республики получат приглашение от НАТО. «Если в Вашингтоне решили, то так тому и быть» — эта формула какое-то время была аксиомой международной политики, и американцам очень не хотелось, чтобы кто-либо усомнился в ее правоте.

Но вот, несмотря на то что Буш однозначно поддержал украинскую и грузинскую заявки и тем самым поставил на кон не только остатки своей репутации, но и остатки репутации США как мирового гегемона, Киев и Тбилиси к ПДЧ не допущены.

Это серьезное имиджевое поражение США. Вряд ли американскому президенту стоило столь громогласно уверять мировую общественность в натовских перспективах Украины и Грузии, если не было достаточно ресурсов или решимости добиться этого. Возможно, такая позиция была им занята в угоду внутриамериканским группировкам, но США в целом от этого проиграли.

Впрочем, Америка получила приличную компенсацию — НАТО поддержало размещение элементов ПРО в Чехии и Польше. Произошел своего рода размен: влияние Вашингтона на собственно европейские дела несколько снизилось, за что европейские столицы подыграли глобальным амбициям заокеанского партнера.

Система ПРО рассматривается в Вашингтоне как многофункциональный инструмент глобального военно-политического влияния — его значение не сводится ни к снижению значения российского ядерного потенциала, ни к нейтрализации гипотетической угрозы со стороны Ирака. Для США противоракетная оборона — это несущий каркас новой глобальной системы безопасности, ведущее место в которой должно быть закреплено за Америкой (если, конечно, проект удастся реализовать технически и на него хватит денег). НАТО — лишь часть этой системы, пусть и важная. Судьба Украины и Грузии на этом фоне выглядит разменной монетой.

Европейская заявка

В Бухаресте в действиях европейских столиц проявилось нечто новое. Это новое не сводится просто к готовности противостоять давлению Вашингтона. В конце концов, спор вокруг ПДЧ для Украины и Грузии далеко не единственный оборонный вопрос, по которому у США и ЕС в последние годы проявились значительные разногласия. Тот же спор по поводу направления дополнительных европейских контингентов в Афганистан и более активного их использования дорогого стоит. И конечно, эти разногласия во многом и обусловили жесткость позиции Европы — они были использованы как дополнительный рычаг давления на США.

Новое же заключается в том, что европейцы показали: они готовы использовать обнажившуюся стратегическую слабость США для повышения своей роли в оборонной политике Запада. И ключевую роль в этом процессе собирается играть Франция во главе с Николя Саркози.

Французский президент прекрасно понимает, что Франция и Европа сильно зависят от США и единственная возможность добиться большей самостоятельности в этих вопросах — не идти в лоб против американцев. А напротив, пытаться демонстрировать лояльность, доказывая, что более сильная и консолидированная в военном отношении Европа будет хорошим подспорьем самим Соединенным Штатам.

Именно так следует понимать и намерение Саркози вернуть Францию в военную структуру НАТО, и его согласие послать дополнительный контингент французских военных в Афганистан. Саркози пытается за счет усиления контактов в США восстановить французское лидерство в ЕС — иначе процесс евроинтеграции грозит надолго застопориться, чего Европа позволить себе не может.

Но при этом Саркози, во-первых, четко ведет линию против расширения влияния США на собственно европейские дела через присоединение новых проамериканских восточноевропейских стран (Украина и Грузия). Во-вторых, он использует полное возвращение Франции в военную структуру НАТО для усиления европейского веса в альянсе. В-третьих, видит в России скорее партнера, а не врага, которого надо «исключить из Европы», — справедливо полагая, что изолированный от России восточноевропейским «санитарным кордоном» Евросоюз имеет меньше шансов на какую бы то ни было автономию от Соединенных Штатов.

Впрочем, стремление к самостоятельности пока не перерастает у европейцев в стремление обладать инструментарием для глобальной проекции силы. Их аппетиты ограничиваются рамками регионального влияния. Именно поэтому процесс военно-политического роста ЕС может пока идти в тени США.

В Бухаресте европейцы показали, что они готовы использовать обнажившуюся стратегическую слабость США для повышения своей роли в НАТО

Россия: перелом или передышка?

Москва может праздновать победу. Впервые за всю постсоветскую историю ее позиция в сфере международной безопасности была по существу воспринята западными партнерами. Удалось не допустить приглашения в НАТО Украины и Грузии — очевидно невыгодного для России решения.

Впадать в эйфорию, однако, не стоит. В принципе ничто не может помешать НАТО подключить эти две страны к ПДЧ через полгода, через год или два. Ситуация на Украине и в Грузии не изменилась. Их политический класс все так же однозначно заинтересован в интеграции в евроатлантические структуры, и в обозримой перспективе Москва ничего не сможет поделать с этим желанием.

В такой ситуации пауза с присоединением Украины и Грузии грозит превратиться в дамоклов меч, который будет нависать над Москвой. Лишь только изменится баланс интересов между ЕС и США, лишь только изменится оценка поведения Москвы — и членство двух бывших советских республик в НАТО станет реальной угрозой. Объективных же рычагов влияния у нашей страны по-прежнему не много.

Весь опыт последних двадцати лет давно уже должен был научить Россию, что просто бороться против чего-либо (против обходных трубопроводов, против расширения НАТО, против строительства ПРО) малоперспективно. Надо предлагать альтернативу, а это у нас пока получается не слишком хорошо. Организация Договора о коллективной безопасности — неплохая организация, но Украину и Грузию туда не заманишь.

Не следует впадать в безудержный оптимизм и от активизации европейцев. Военно-политически консолидированный Евросоюз будет для нас весьма непростым партнером. Пожалуй, еще более непростым, чем для США, — в силу непосредственного соседства и нашей относительной слабости.

Поэтому нам просто необходимо выработать позитивную повестку дня, которую мы могли бы продвигать на переговорах с США и ЕС. Нужна новая модель коллективной безопасности в Европе. Она необязательно должна быть жесткой, как НАТО. Вряд ли Россия согласится на систему, слишком ограничивающую ее суверенитет, и вряд ли ЕС и США возьмут на себя обязательства по нашей защите от угроз с юга и с востока. Но такая система непременно должна учитывать российские интересы.

А вот в том, что Запад всерьез готов выстраивать систему безопасности с учетом стратегических интересов России, уверенности нет. Тут откладывание решения по ПДЧ для Украины и Грузии ничего не изменило. Тем более что генеральный секретарь НАТО Яап де Хооп Схеффер уже поспешил заявить, что у него нет малейших сомнений по поводу перспектив вступления в альянс Украины и Грузии, хоть это и «не вопрос завтрашнего дня». Генсек успокоил Тбилиси и Киев, заверив их, что в перспективе обе страны станут членами альянса. «Это не вызывает возражений. Главы государств приняли решение о начале интенсивных политических консультаций с Украиной и Грузией на высоком политическом уровне, для того чтобы прийти к решению оставшихся проблем, необходимому для перехода к выполнению ПДЧ», — заявил г-н Схеффер.

Понятно, что мнение Схеффера в этом вопросе далеко не решающее и его заявление во многом было призвано подсластить пилюлю украинцам и грузинам. И что перспектива реального членства этих стран отодвинулась на много лет, ибо западные политики признали реальные препятствия на пути этих стран в НАТО — оппозиция населения на Украине и территориальные проблемы Грузии. И что эти проблемы за год-два не решить.

Но игнорировать тот факт, что значительная часть западного военно-политического истеблишмента всерьез настроена на дальнейшее расширение альянса, Россия не имеет права. Поэтому решение по Украине и Грузии — это скорее передышка. Перелом неблагоприятной тенденции возможен лишь в том случае, если Россия сможет реально интегрироваться в процесс принятия стратегических решений Западом (либо восстановит статус военной сверхдержавы). И здесь многое будет зависеть от исхода диалога об участии России в системе ПРО, будет ли оно равноправным или декоративным — только для успокоения «несговорчивой России». Второй вариант, учитывая историю взаимоотношений России и НАТО, увы, гораздо более вероятен.

• Российское внешнеполитическое ведомство пытается остановить истерику о якобы происходящем вторжении НАТО в Россию через Ульяновск. Эксперты считают, что эти спекуляции играют на руку Грузии
• Грузия представила НАТО свою программу по сближению с альянсом
• Генсек НАТО Расмуссен: альянс не видит в России врага